Книга Призраки старого кладбища, страница 24 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Час назад почтальон принес письмо, которое я теперь, улучив минуту присесть, крутил в руках.

Отправитель: Ян Прохорович Быстрицкий

Минская губерния, г. Минск.

Больше месяца прошло после моего знакомства с паном Быстрицким. Две недели назад в фамильном склепе похоронили его деда, Андрея Данилевича.

Открыв письмо, я увидел открытку с фотографией верхнего города Минска. Перевернув ее, разобрал крупный размашистый текст:

Доброго здравия Вам, Тихон Степанович!

Пишу сообщить, что никаких делопроизводств по моей авантюре нет. Можете не беспокоиться.

Надеюсь, у Вас все хорошо и хлопот я Вам не прибавил.

Желаю здоровья Вам и вашей семье!

С уважением,

Ян Быстрицкий

Я прибрал открытку в ларец, глянул в окно и пошел на двор.

Кладбища Полесья всегда стояли за селом, на взгорках среди сосен и болот, потому что низкая сырая земля плохо держала захоронения. В XIX-ом – начале XX-го века над могилами в основном ставили огромные деревянные кресты, часто – возвышавшиеся больше, чем на два метра над землей. Чем выше крест, тем свежее могила.

В белорусской мифологии Плачка – прекрасная призрачная девушка в белом наряде и черном головном уборе. Ее молитвы были настолько искренними, а слезы – горькими, что она могла открывать родники и призывать солнце. Она предостерегала людей от бед, дарила им счастье, за что и была наделена силой.

Гроб медленно опускался в землю. Яму копали долго, лопаты с трудом пробивались сквозь стылую почву. В сумеречном тумане и гроб, и земля виделись серыми. Лишь красный орнамент на пока еще девственно чистом рушнике… Нет, вот и белоснежность рушника нарушилась. Концы его безжизненно упали на деревянную крышку. На них полетела земля.

Ева вздрогнула. Ее кто-то толкнул, она быстро подошла к краю могилы. Присела, дрожащими пальцами схватила пару комьев песка, что больше напоминали ледышки. Подержала их несколько мгновений, пытаясь согреть. Поднялась и, не глядя, бросила. Тут же отошла в сторону, к отцу.

На него Еве тоже смотреть не хотелось. Ей вообще хотелось закрыть глаза, закричать во весь голос, заколотить ногами и руками и потребовать у мамы вернуться. Ева не готова еще. Она не готова с ней прощаться так рано, не готова к тому, что ожидает ее в будущем.

Однако выбора не было. И потому она наблюдала за тем, как мужики воздвигают крест. Он был огромен. Верхнюю часть обмотали веревкой, и другой конец ее перекинули через ветку дуба. Алесь, Богдан и дядька Лех твердо стояли на ногах, только спины их отклонились к земле. Обычно при работе мужчины весело перекрикивались или бранились, но сегодня лишь тяжело дышали. Еве казалось, что они не выдержат. Крест слишком велик, слишком тяжел, а потому веревка лопнет. Тогда крест рухнет прямо на нее. Придавит. И уже на Еву бросят несколько горстей земли, и она будет лежать под ней долго-долго, не в силах пошевелиться и закричать.

Веревка выдержала. Ева – покачнулась.

Она почти ничего не видела. Может из-за слез, что стояли в глазах и никак не хотели пролиться, может из-за слабости – она со вчерашнего дня ничего не ела. С тех самых пор как прибежал Лесик, почему-то очень радостный, ворвался к ним в хату и закричал: «Тетка Гапка померла! Евка, твой черед пришел!» Он тогда хохотал, маленький Лесик. Еве бы обнять его, втолковать, что нельзя без приветствия, без уважения к людям обращаться, да не смогла.