Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 4 – Таисия Шатская

«Что с ребенком»

Не прошло и пяти минут, как проявился ответ:

«Девочка. Живая. Нарекли Елизаветой»

Живая.

Что-то странное сделалось внутри — не злость, не горе, что-то третье, чему он не нашёл названия и не стал искать. Он убрал блокнот в ящик стола и позвал лакея.

— Позови господ Корфа и Мещерякова. И принеси ещё вина!

Глава 1

День шестого ноября одна тысяча семьсот девяносто шестого года начался для Лизы так же, как начинались все остальные дни в стенах Императорского Университета Волхования и Чародейства. Она проснулась в полутьме дортуара, наспех умылась ледяной водой из кувшина и поспешила одеться. Казакин оказался не по погоде лёгким — тонкое сукно не держало тепло, а ноябрьский ветер уже гнал по мостовой не только мокрые листья, но и мелкую снежную крупу. Лиза шла, прижав локти к бокам, сетуя на собственную непредусмотрительность. Достаточно было захватить булавку с чарами тепла –– итог собственной курсовой работы, и теперь не пришлось бы мучаться. Но утром она была в состоянии думать только о дипломе.

На прошлой неделе она сдала комиссии экзамен по артефакторике. Заключение комиссии — вместе с дипломом о прослушанных женских курсах — должно было открыть ей место преподавательницы, пусть пока только в небольшом женском отделении. Каждый раз, как она об этом вспоминала, внутри что-то сжималось — не от страха, а от нетерпения, почти болезненного. Оставалось только благодарить Господа и государыню, что повелела открыть эти курсы. Ещё полвека назад сама мысль об университетском образовании для женщины казалась дерзостью, граничащей с помешательством.

Удар колокола пришёл со стороны Петропавловской крепости.

Один. Пауза. Второй. Третий.

Лиза остановилась. Несколько прохожих на улице тоже замерли — торговец с лотком, двое студентов в форменных шинелях, пожилая дама с корзиной. Мужчины сняли шапки и принялись креститься. Потом грохнул пушечный выстрел, за ним второй, третий — далёкие, глухие, точно раскаты грома.

Лиза поняла. Руки вдруг стали совсем холодными — не от мороза.

Три колокольных удара и три пушечных выстрела. Другого значения этому сочетанию она не знала.

Императрицу Лизавета видела дважды. Первый раз — в детстве, мельком, на церемонии представления ко двору одарённых отроков: большой зал, запах воска и парчи, и далёкая фигура на троне, от которой исходило что-то тяжёлое и почти непереносимое — то, что Лиза тогда назвала для себя «величием», не зная лучшего слова. Второй раз — месяц назад, вместе с дядюшкой, который хлопотал за право племянницы преподавать. Величие никуда не делось, но теперь за ним проступала усталость — в опущенных плечах, в том, как Екатерина держала руки на подлокотниках, точно опираясь на них. Тем не менее она пообещала протекцию и указ — такой, который позволил бы чародейкам не только учиться, но и служить.

Лиза развернулась и пошла к дому дяди.

Дядюшка служил ректором университета и жил в получасе ходьбы, экипажем быстрее. Ректор единственного чародейского университета в стране должен был знать, что произошло.

Снег усилился. Он таял, не долетая до земли.

* * *

— Марфа! — Лиза шагнула в сени и скинула казакин прямо в руки слуге. — Афанасий Петрович дома ли?

Ключница выступила из полутьмы коридора — плотная женщина в белом чепце, с вечно озабоченным выражением лица.