Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 8 – Таисия Шатская

И тогда в памяти всплыло лицо Григория Устюгова.

Не то чтобы она прилагала к этому усилия. Просто оно возникло — широкое, курносое, с упрямым завитком надо лбом, который никакая помада не могла заставить лежать смирно. Сын соседа, Устюгов-старший держал поместье в пяти верстах от родового имения Стояновых. Друг по проказам юности - Гриша вырос в той же округе, что и Лиза. Они вместе ловили раков в мелкой речке за мельницей, случалось падали с одного и того же раскидистого дуба, скакали на лошадях по одним и тем же лугам. Потом пути разошлись — она в Петербург, он в полк, затем в отставку по ранению, и снова в деревню, к отцу. Вновь встретились лишь прошлой весной, на бале у общих знакомых.

Тогда он и сказал. Не красиво, не по-книжному, а как говорят все простые и добросердечные люди — запинаясь и глядя в сторону. Сообщил, что давно считает её единственной, на кого хотел бы смотреть всю жизнь. Лиза тогда, помнится, страшно смутилась и немедленно взяла дело в свои руки — выдала ему такую страстную речь о свободе, образовании и несправедливом устройстве мира, что Гриша слушал, открыв рот, и когда она наконец умолкла, виновато пообещал не беспокоить дядюшку и ждать, сколько потребуется.

Вот это её в нём и подкупало больше всего. Он умел ждать, не обижаясь. Умел слушать, не перебивая. Не имел никакого болезненного честолюбия, которое заставляло бы его переламывать чужую волю под свою. С Гришей можно было договориться. Он, разумеется, станет главой семьи — того требует закон и приличие — но Лиза была достаточно умна, чтобы понимать: бумажная власть и власть фактическая суть разные вещи. Особенно если один из супругов обладает даром и принадлежит к роду, которому государство обязано спокойствием столицы. Она не обманывала себя насчёт того, что будет любить Гришу так, как описывают любовь в романах — пылко, мучительно, с замиранием сердца. Но уважение было, привязанность тоже имелась, а неприязни, которая сделала бы совместную жизнь невыносимой, не было вовсе.

Этого достаточно, убеждала себя Лиза. Большинство людей начинали с куда меньшего. Сказать по правде, была она привязана и к семье Григория. Родители его всегда были добры, и жалели оставшуюся без матери девочку. А младшая сетренка – Аннушка, ходила за Лизой и Григорием хвостиком, а однажды громко расплакалась, узнав, что юная княжна Стоянова ей вовсе не сестра.

Лиза допила чай, велела принести бумагу и перо и написала письмо прежде, чем успела передумать.

Писала коротко — она всегда писала коротко, не любя излишних слов там, где можно было обойтись без них. Сообщила о смерти государыни, о разговоре с дядюшкой, о сроке, который ей отпущен. Упомянула, что если его намерения не изменились, то она готова принять визит и будет рада, если он поспешит в Петербург. Последнюю фразу переписала дважды — первый вариант вышел слишком холодным, второй, напротив, таил обещания, которых она давать не хотела. Третий, кажется, нашёл нужную меру.

Конверт запечатала и отдала Акулине, наказав отправить с первым же курьером.

* * *

Ответ пришёл с неожиданной скоростью — Григорий, как оказалось, был в Петербурге уже три дня, навещал дальнего родственника.

Лиза развернула письмо у себя в комнате, стоя у окна. За стеклом сыпал мелкий снег, первый в этом году, и мостовая уже покрывалась тонкой белёсой коркой.