Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 10 – Таисия Шатская

Лиза постучала.

Тишина.

— Дядюшка, это Лиза. Откройте, у меня есть новости.

Тишина стояла плотно — не та, что бывает, когда человек увлечён чтением или не расслышал. Другая. Лиза постучала снова, на этот раз сильнее.

— Афанасий Петрович.

Она покосилась на Марфу. Та побледнела.

— Ключ принесла?

— Есть, Елизавета Михайловна, он у меня всегда…

— Давай.

Замок поддался легко. Дверь отворилась внутрь, и Лиза шагнула через порог.

Кабинет выглядел почти обычно. Бумаги на столе, раскрытая книга, свеча догоревшая до огарка. Кресло у камина стояло боком, одна ножка — на краю ковра.

Дядюшка сидел за столом, откинувшись назад, голова запрокинута. Правая рука свисала вниз, и кончики пальцев едва касались пола. Перо лежало рядом на паркете.

Лиза подошла. Взяла его руку — холодная, совсем холодная, и запястье уже твёрдое, чужое — и выпустила.

Она стояла и смотрела на него. Сзади ахнула Марфа, послышался грохот — ключница осела прямо в дверях и заголосила.

— Баааарин! На кого ж ты нас покиииинул, отец родной!!!

Лиза не обернулась. Она смотрела на дядюшкино лицо — покойное, как бывает только тогда, когда душа уже покинула тело, всесте с жизнью, освободив его любых мирских терзаний. Лиза опустила ладонь на чуть приоткрытые глаза дяди, постаралась сложить его руки на груди, как подобает. От чего-то на этом все мысли в её голове закончились, и она в растерянности взглянула на дверь.

В кабинете уже толпились слуги. Кухарка хлопотала над бледной причитающей Марфой, горничная крестилась, а двое лакеев с нескрываемым любопытством рассматривал комнату и покойного.

— Барыня, нам бы перенести Афанасия Петровича на кровать. А то ведь, так и закоченеет. ––обратился к ней Архип, один из лакеев.

Лиза постаралась привести мысли в порядок. Вспомнив любимые слова дядюшки: «долг – превыше желаний, разум – превыше эмоций», - Лиза выдохнула, решительно развернулась и ответила.

— Да, Архип, перенесите дядюшку в его покои. Отправьте посыльных за лекарем и гробовщиком…. И пошлите кого-нибудь сообщить в университет. Я пока воспользуюсь дядюшкиной связью и отпишу в Зимний.

Глава 3

Двусторонний журнал теперь лежал в верхнем ящике, под стопкой счетов и какой-то греческой грамматикой.

Лиза положила его перед собой, открыла левую сторону — чистую, для исходящих посланий — и взяла перо. Она понятия не имела к кому обращается, и какой уровень формальности допустим. Решила, что получатель корреспонденции, простит ей отсутствие учтивости, ввиду обстоятельств. Рука двигалась сама по себе, пока мысли ещё не успели оформиться в слова.

«Афанасий Петрович Стоянов, ректор Императорского Университета Волхования и Чародейства, скончался сегодня ночью. Прошу указаний и помощи».

Она чуть помедлила и дописала внизу:«Княжна Елизавета Михайловна Стоянова».

Написанные на бумаге слова, окончательно лишили Лизу сил, буд-то окончательно сделав смерть дядюшки реальностью. Глаза начали наполняться слезами. Страницы блокнота вдруг самостоятельно перелистнулись, остановившись на стороне приема сообщений.

«На все воля Божья. Люди из дворца уже отправлены».

Лиза прочитала скупые слова в недоумении. А она еще боялась, что её сочтут недостаточно учтивой.

Кабинет дядюшки она знала с детства — ещё тогда, когда сама была ростом с тот самый стол, за которым сейчас сидела. Маленькой она часто пряталась здесь за портьерами, а папа и дядя делали вид, что совсем не замечают этого, вплоть до её эффектного появления. Здесь всегда пахло табаком, немного пылью и конечно же чарами, особенно сильные они оставляли специфический аромат, луга после дождя. Дядюшка колдовал часто, от того аромат этот, витал в кабинете всегда. Сейчас запах остался, а дядюшки не было. Это с трудом укладывалось в голове.