Книга Кровный омут, страница 32 – Наталия Лирон

Как по ней – так мне никто был не пара…

Вечером после работы я ехала в набитом вагоне метро к родителям. Я не любила у них бывать, но хотя бы ездила, в отличие от Тоньки.

Каждый месяц я покупала им стандартный «продуктовый набор», как говорила сестра. Вот и сейчас, дотащив тяжелые сумки до парадной, я поставила их на скамейку и посмотрела наверх – на четвертом этаже висели наши пестрые занавески. Кухня.

Я вспомнила, как привела к родителям Федьку знакомиться. И как мне было неловко за них. Я откладывала это столько, сколько могла, и уже после того, как он сделал мне предложение, деваться было некуда. Помню, мама тогда спрашивала, как мы познакомились, и я сказала, что «знакомились» мы два раза.

Так, в общем, и было – я сидела в кафешке возле Русского музея, куда мы пошли с сестрой субботним весенним днем. Тоньке быстро надоело, и она умотала домой, а я решила пройтись по городу, но сначала зайти выпить чего-нибудь горячего. Я села за столик вместе с кофе и плюшками и услышала: «Привет. Э-э-э… здравствуйте… Решетникова? Соня?»

До сих пор непонятно, как так получилось, что он меня узнал, и еще менее понятно, почему вдруг решил заговорить?

— Хотел извиниться за детскую выходку, – уже потом оправдывался он. – На тех сборах я поступил с тобой гадко.

— Не то слово! – подтвердила я. – Только за что?

— Не за что, а почему… – Он тогда посмотрел на меня внимательно. – Знаешь, когда двадцатилетний дурак влюблен, ему до смерти страшно, что девчонка откажет или обсмеет его…

— Поэтому лучше обсмеять ее первому? Так, что ли? – Я была удивлена.

— Гм… типа того, – наморщил он лоб.

— Так, значит… – медленно сказала я, – двадцатилетний дурак был влюблен?

— Еще как! – Федя неожиданно покраснел.

— Интересное кино! – Я вдруг почувствовала, что мне нравится его смущать. – А что этот дурак делает в Петербурге? Если я ничего не путаю – ты ведь живешь в Москве?

Он усмехнулся:

— Дурак живет и работает в Петербурге уже год как. Переманил меня ваш город на Неве.

— Ух ты! – Я была удивлена. – И что, гм… – Я хотела сказать «дурак», но подумала, что это будет чересчур. – Ты… в смысле, кем ты работаешь?

— Я строитель, – улыбнулся Федор и тут же добавил: – Не в смысле кирпич на кирпич кладу, а инженер, который…

— Да я знаю, знаю, – я кивнула, – большой человек, в общем.

— Знаешь? – Он заинтересованно склонил голову.

— Я тоже строитель. – Было невероятно интересно наблюдать за выражением его лица.

— Ты?!

— Угу. Сметчик, – я почти расхохоталась, – представляешь?

— Нет! – Федя ошеломленно помотал головой.

Мы провели вместе целый день, до гудящих ног болтаясь по городу, разговаривали, заходили в кафешки, чтобы отдохнуть, и шли гулять снова.

Выяснилось, что фехтование он, как и я, бросил, правда на год позже, перед институтом. И так было понятно, но еще через год стало очевидным то, что никаких звезд ему не достать в этом виде спорта, а жить дальше как-то надо – поступать, учиться, получать профессию. Вот фехтование и закончилось.

Я ему вкратце рассказала о себе, что честно дважды пробовала вернуться, но перерывы были большие, а подружки-соперницы быстро ушли вперед, и, как говорится, мой поезд тоже ушел.

Мы тогда разошлись, так и не поцеловавшись, но, поднимаясь на лифте, я невольно потрагивала губы и улыбалась. А дома на меня тут же набросилась сестра, рассказывая, какая я бессовестная и как она за меня волновалась.