Книга Кровный омут, страница 30 – Наталия Лирон

— Гм… не хочется, – мама закивала головой, – потом, может быть. Пойду полежу. Просрали квартиру, как есть просрали. Теперь-то что уж…

О какой квартире она говорит?

— Давай-давай, – сочувствие из Тонькиного голоса исчезло, – и таблетки выпить не забудь. И побольше, чтобы подольше проспать.

Мама этого не заметила. Склонив голову, она пошла обратно в комнату. Затем остановилась и обернулась:

— А чего отец-то?

— А дурак потому что, – как само собой разумеющееся, сказала сестра.

Мама поджала губы, но ничего не ответила, просто пошла обратно в комнату. И когда она скрылась за дверью, я уставилась на Тоню:

— Может, ты мне все-таки объяснишь, что происходит? Ты никогда так с родителями не разговаривала!

— Так у нас брат никогда и не погибал, – огрызнулась она и вздохнула. – Ладно, ерунда это все, забудь. Ты правда хочешь остаться?

— Да, – я с удивлением пожала плечами, – а что тут странного?

Мы так и стояли на кухне, не садясь за стол и не двигаясь с места. На столе, который показался мне каким-то липким и чужим, в тарелке все еще лежали куски подыхающего сыра и колбасы, валялись крошки и воняли размазанные пятна водки.

— Ну, удачи! – Она тряхнула рыжими локонами. – Наивняк. Думаешь вернуться в фехтование? Давай-давай. – Тоня чуть закусила губу. – Хотя, может быть, именно это тебя и спасет. Где бы мне такое фехтование взять? – Она огляделась вокруг. – Два дня. Всего два дня, и я уеду отсюда. И, надеюсь, никогда не вернусь.

— Тонь, – мне стало жаль ее. Я вдруг поняла, что за этой злостью кроется столько боли. – Ты хоть это – звони, что ли. И пиши и… я не знаю, что в таких случаях говорят. Как я тут одна останусь?

— Так поехали со мной. – В ее глазах снова появилась надежда. – Я и Жеку звала, – она сжала челюсти, – да что теперь. Что уж теперь… но тебе же необязательно тут киснуть.

— Знаешь, – я почувствовала, как в горле растет ком, – я иногда хочу его окликнуть, что-то спросить или сказать… а его нет. Помнишь, как он, маленький, носом шмыгал все время?

— А мама ругалась, – тут же продолжила она. – И все время ручки с карандашами жевал. Они и сейчас все покусанные.

— Ага, – усмехнулась я, не замечая, как по щекам потекли слезы, – так его улыбки не хватает и взгляда исподлобья.

— Все, Сонь, хватит, – резко оборвала она меня. – Хватит, иначе я не выдержу. – Она чуть покачнулась и сделала пару шагов в направлении комнаты. – Пойду собираться. Сегодня и завтра напросилась переночевать у ребят в общаге, чтобы не оставаться тут. А то я с ума точно сойду.

— Кошмар, – я прислонилась к стене, – не могу поверить, что ты вот так просто уезжаешь.

— И я не могу, – откликнулась она. – В последние десять дней вообще поверить не могу. Кажется, что вот-вот, и проснусь. – Тоня покачала головой. – Скорей бы уж. Ладно. Может, тебе станет веселее от того, что теперь эта комната будет целиком и полностью твоя.

— Не станет, – я пошла за ней. – Тебе помочь?

— Достань наш самый большой чемодан с антресолей, – она указала на нишу под потолком и направилась в комнату.

А я пошла обратно на кухню за табуреткой.

Десять лет назад

— Кирюш, давай быстрее, не копайся! – заглянула я в детскую. – Ну конечно!

Он сидел на кровати, натянув одну штанину, глядел в окно и почесывал затылок.

— Кира! – Я повысила голос. – Ну пожалуйста, котя, давай сегодня обойдемся без опозданий, а то перед учительницей уже неудобно.