Книга Измена. Финальный аккорд, страница 61 – Мари Соль

— Милый, тебя поласкать? — слышу Никино.

— А…, - поднимаю я голову, — Что?

И с удивлением, сам не зная, как так вышло, наблюдаю внизу абсолютно инертный бесчувственный член. Как же так? Ведь я возбуждён! Я же чувствовал это. Я же думал, что он уже крепко стоит. А он просто лежит, как чужой, как пришитый.

— Странно, — смотрю я себе между ног. И Ника тоже смотрит. Мы вместе с ней смотрим на член. А тому хоть бы что!

— Эй, дружище? — толкаю его, — Ты что? Не пугай меня так!

— Давай лучше я? — предлагает она.

Конечно, так лучше. И я позволяю ей это. Даю себя в Никины руки. Которые тут же умело берутся меня пробуждать.

Это длится минуту. Вторую. Но я ощущаю, что лучше не стало. Он твёрже не стал!

Вероника берёт его в рот. Но брать в рот мягкий орган…

— О, господи! — резко встаю.

— Тебе больно? Зубами задела? — с тревогой щебечет она.

Я, ссутулившись в позе мыслителя, тру переносицу:

— Ничего не пойму! Ведь я же хочу тебя. Правда, хочу! Ты мне веришь?

— Марк, всё нормально, — она гладит мои плечи, успокаивая, — Мне не сложно. И мне приятно это. Ложись!

— Нет, — я машу головой, — В смысле… Не то, чтобы мне неприятно. Но просто… Со мною такое впервые. Ну… чтобы не встал.

Я опять осекаюсь, с мучительным стоном. Теперь это звучит ровно так, будто впервые и именно с ней.

— Вероник, я хочу тебя, честно! Ты поразительна, восхитительна, дико сексуальна. Но я не пойму, почему, — закрываю ладонями лицо и машу головой, — Бред какой-то!

— Знаешь что, — говорит Вероника, — Ты просто очень устал! Сегодня был тяжёлый день. Это такой сильный стресс для тебя. И я должна была это предвидеть. Не нужно было сегодня. Это всё я виновата! Не ты.

Мне хочется как-то загладить вину. И так жаль! И себя и её. Я ловлю Веронику в объятия. Полуголую, жаркую, нежную. Прижимаю к груди и целую в раскрытые губы.

— Давай просто полежим? — предлагает она.

Мы ложимся, теперь, как положено, вдоль, на подушки. Лицом друг к другу. Она прикрыла грудь пледом. А я натянул обратно трусы.

— Марк Тисман в моей постели, — шепчет Ника и щёки горят, — Сколько лет я об это мечтала!

— Ну вот, теперь мне совсем стыдно, — говорю, — Что мечта оказалась подделкой.

— Прекрати! — Вероника толкается.

Я усмехаюсь:

— Наверное, ты права. Просто стресс. Этот день… Я всё ещё до конца не верю, что позволил себя уболтать.

Ника касается моих пальцев, лежащих рядом с её.

— Твой дед бы тобою гордился, — задевает она что-то очень глубокое, важное в сердце.

— Я надеюсь, — шепчу, закрываю глаза, — Только не дай мне уснуть, хорошо? А иначе твой сын удивится.

— Ой, я тебя умоляю! — смеётся она, — Ты поспи. А я буду здесь, охранять твой сон.

— Ты мой ангел хранитель, — вздыхаю, и впрямь ощущая, как поволока дремоты берёт свою власть надо мной.

В голове рассыпаются тысячей мелких песчинок картины. Сегодняшний день, свежий хлеб и страницы моей первой книги. Мой же собственный почерк и взгляд чьих-то глаз. А вдруг она всё же была там? Стояла где-нибудь в уголке? Или смотрела на нас сквозь витрину? Хотя бы! Так проще, чем думать, что ей всё равно.

— Баю, баю, баюшки,

Прибегали заюшки,

Убегайте заюшки,

Не мешайте баюшки, — слышу я ласковый женский напев.

Это Ника? А может быть, мамина песня проникла в мой сон. Говорят, материнский инстинкт — это сильное чувство. И я искренне рад, что Ульяне судьба подарила возможность его испытать.