Книга Измена. Финальный аккорд, страница 64 – Мари Соль

Кирилл уже метнулся на кухню и вытер бумажкой ладонь, перепачканный член. Он возвращается чистенький. Я продолжаю лежать, демонстрируя влажную, голую кису. Он садится в изножье дивана, нежно дует, пытаясь её остудить.

— Где мои трусики? — я беспокоюсь.

— Да вот они, здесь, — потрясает он ими, найдя. Помогает надеть, — Ну-ка, попку поднять!

Я смеюсь и краснею. Теперь мы действительно пара. Теперь Куликов видел всё…

— А я шёл на звук, — объясняет он, — Я же не вижу тебя, твоего лица из-за пузика. Думаю, чёрт его знает, всё ли делаю правильно. Может быть, ты там лежишь и боишься сказать, что не так.

— Да я чуть сознание не потеряла! — делюсь, — Я давно не кончала так… бурно.

— Значит, претензий по технике нет? — он возвращает на место очки, те до сих пор дожидались на тумбе.

— Могу я написать отзыв о вашей технике? — щурюсь со смехом.

— Да-да! Вот здесь, пожалуйста, — Куликов задирает рубашку, демонстрируя мне свой слегка волосатый живот.

— Может быть, я тебя тоже…, - кусаю губу, — Поласкаю?

— О, солнышко, я уже кончил!

— Когда?

— Да вот вместе с тобой одновременно.

— Я не знала, что мужчины кончают от куннилингуса, — сажусь, наконец.

— Я бы и от поцелуя в губы кончил, но было стыдно как-то, — смеётся Кирилл.

— Я действительно так возбуждаю тебя? Твоя слабость — пузатые женщины? — щурюсь.

— Моя слабость — Ульяна, которую я безуспешно хочу, с тех самых пор, как увидел впервые, — садится он так, чтобы я улеглась у него на груди.

— Я помню тебя и Денисова, как вы пришли, — говорю, — Он молчал. А ты целовал мою руку.

— Да, хотел прослыть джентльменом, — смеётся Кирилл, — Получилось?

— Ну, да, ещё как!

Он сидит, я лежу. Ощущение такое, что всё это так и должно быть. Я скоро рожу. Врачи ставят роды на лето. На самый его «эпицентр». Там будет жара, а пока можно жить, наслаждаясь теплом, и друг другом.

— Не хочу домой, — отзываюсь лениво.

Кирилл распустил мои волосы, гладит их, трогает, нежит в руках.

— Если хочешь, останься, — говорит.

Я улыбаюсь ему и пою:

— Если хооочешь остаться, останься просто так!

Кирилл, вспомнив песню, подхватывает:

— Пусть тебе присняяятся сны о тёплых берегах!

Я пою с ним дуэтом и думаю: «Что сказал бы на это Липницкий?». Он бы, естественно, возмутился и напомнил, что слух у меня так себе. А его «ювелирные уши» не могут терпеть это безобразие долго.

И, подумав об этом, пою ещё громче. Как будто сейчас он способен услышать меня.

Время так летит. Вот уже и апрель. И наша с Артуром поездка. Билеты купили. Осталось собраться. А я никогда не была за границей. Впервые, ещё и с любимым мужчиной. О таком можно только мечтать.

— Блин, — сокрушается Евка, — Я тоже хочу в Эмираты!

— Попроси Суренчика, он свозит тебя, — говорю.

После маминой смерти мы с Евой собрались слетать куда-нибудь вместе, развеяться, выдохнуть. Даже паспорта сделали заграничные. Вот только она полетела, а я нет! Как раз в тот год Евка и встретила Сурена. Он впервые повёз её в Турцию. А я, как обычно, была не у дел.

Но и на моей улице обязан быть праздник. Я всегда это знала! Ждала. Дождалась, наконец. Мой Липницкий развёлся. Только в ЗАГС не успел забежать, чтобы сделали штамп о разводе. Но у него есть выписка из Госуслуг, если вдруг придерутся. Правда, не знаю, кто именно должен придраться к нему? Но сам факт того, что он больше не связан с Ульяной. Свободен! Кружит мою голову хлеще спиртного.