Книга Я вернулся за тобой, страница 58 – Полина Довлатова

— Нет, блять, понарошку. Конечно по-настоящему. С меня не убудет, поверь.

Замахиваюсь. Бью. Моя ладонь встречается с его подставленной рукой — он перехватывает удар так буднично, будто ловит комара.

— Это что было? — интересуется он. — Ты муху отгоняла?

— Я ударила!

— Ты погладила. С такой скоростью ты даже до горла не дотянешься — тебя раньше в бараний рог скрутят. Резче. Не от плеча, от корпуса. Развернись бёдрами. Ещё раз.

Бью ещё раз. И ещё. И ещё. Он перехватывает каждый удар, комментируя в своей манере: «мимо», «медленно», «уже теплее», «вот, уже похоже на что-то, кроме припадка».

Через двадцать минут у меня горят ладони, взмокла спина, а из хвоста выбились волосы и лезут в глаза. Зато удар — я сама чувствую — стал злее.

— Так, стоп, — командует Романов. — Теперь захват. Самое первое, что с тобой сделают — схватят сзади и потащат. Как тогда, у подъезда.

Я невольно вздрагиваю. Перед глазами на секунду мелькает тёмный двор, фургон, ладонь на моём рту...

— Эй, — его голос вытаскивает меня обратно. Он смотрит внимательно, чуть прищурившись. — Ты здесь?

— Здесь, — сглатываю.

— Вот и оставайся здесь. Для того и учимся, чтобы больше никогда... — он не договаривает. Сжимает челюсть так, что под скулами прокатываются желваки, и продолжает уже другим тоном: — Короче. Хватаю — ты работаешь. Пятка по подъёму стопы, затылком в нос, локтем в солнечное сплетение. Что дотянется, тем и бей. Готова?

Кивнуть я успеваю. Приготовиться — нет.

Потому что в следующую секунду меня сгребают поперёк туловища и отрывают от земли. Его руки стальным обручем сжимаются под моей грудью, спина впечатывается в его торс, и я болтаю ногами в воздухе, как жук, перевёрнутый на спину.

— Работай, — командует над ухом.

Дёргаюсь. Бесполезно. Пытаюсь ударить пяткой — попадаю в пустоту. Извиваюсь всем телом и понимаю с ужасом, что от этих извиваний становится только хуже. Потому что я елозю по нему всей спиной. Всей. Спиной. И его дыхание над моим ухом становится чуть тяжелее.

— Алёна. Я сказал работай, а не танцуй.

— Я... п-пытаюсь!

— Плохо пытаешься. Локоть. Где твой локоть?

Локоть. Точно. Бью локтем назад — и на этот раз попадаю во что-то твёрдое. Хватка на секунду ослабевает — ровно настолько, чтобы я успела вывернуться и отскочить на два шага, тяжело дыша и сдувая с лица налипшие волосы.

— Ну вот, — Романов потирает бок и смотрит на меня с чем-то подозрительно похожим на одобрение. — Уже не безнадёжно.

И от этого «не безнадёжно» я расцветаю так, будто мне вручили красный диплом. Господи, как мало мне надо.

— Ещё раз, — требую я.

— О как. Понравилось?

— Хочу закрепить материал.

— Отличница, — хмыкает он. — Ладно. Последнее на сегодня. Что делать, если тебя уже уронили.

— Уронили?..

Договорить я не успеваю.

Мир резко кувыркается. Подсечка — мягкая, аккуратная, я даже испугаться не успеваю — и я лечу спиной на траву, а он падает сверху, в последний момент придержав мой затылок ладонью, чтобы я не ударилась головой.

Трава холодная и влажная от вечерней росы. А он — горячий. Он нависает надо мной, удерживая мои запястья прижатыми к земле над головой, и его колено вклинивается между моих ног, и...

И я забываю всё.

Всё, чему он учил меня последний час. Куда бить. Как выворачиваться. Как дышать — вот это в первую очередь.