Книга Я вернулся за тобой, страница 132 – Полина Довлатова

Я достаю из кармана коробок. Маленький, лёгкий. Трясу — спички шуршат внутри, сухо и уютно.

Пальцы не немеют.

Представляете — не немеют. Я держу в руках коробок спичек, одна, ночью, запертая, преданная всеми, кем только можно, — и пальцы не немеют, и ледяная волна не ползёт по позвоночнику, и чёрные точки не летят.

Потому что в голове — голос. Ровный, командный, невыносимый:

«Страшно не то, что в руке. Страшно, когда никто не держит руку».

— А если руку держать некому? — шепчу я в темноту. — Что тогда, Илья Сергеевич?

Темнота не отвечает.

Но я почему-то знаю ответ. Он сам мне его вбил — тренировками, банками на заборе, захватами на мокрой траве.

Тогда держишь сама.

Я убираю коробок обратно в карман, забираюсь на кровать не раздеваясь и лежу с открытыми глазами.

Завтра в десять — банк. Подпись. А потом ночь, до трёх, «окно».

У меня есть сутки, чтобы что-то придумать. У меня есть две купюры, коробок спичек, цепочка на шее и всё, чему меня научил человек, которого я послала к чёрту.

Не густо, Одинцова.

Но ты и не с таким справлялась. Сама.

...Хотя, если совсем честно — в самой глубине, там, куда я даже сейчас боюсь заглядывать, — я лежу и слушаю ночь. Гравий под окном. Далёкий лай собак. Шум редких машин за забором.

И жду.

Глупо, по-детски, вопреки всему — жду. Что где-то там, в темноте, хлопнет дверца знакомого джипа. Что тяжёлые шаги. Что грубый голос рявкнет: «Набегалась?»

Ты же волк, Илья. Ты сам говорил.

А волки своих оленят не бросают. Даже если оленёнок сбежал. Даже если наговорил такого, что до сих пор горло жжёт.

Найди меня. Пожалуйста.

Я досчитаю до ста и перестану ждать. Честное слово.

Раз. Два. Три...

Илья

— Есть, — голос Клима в трубке хриплый, не злой и не весёлый — охотничий. — Камеры банка, Илюх. Сегодня в одиннадцать двадцать — она. Живая, целая, идёт своими ногами. Одинцов рядом, двое сопровождающих. Досрочное закрытие завернули на проверку — повторная явка завтра, в десять ноль-ноль, отделение на Рябиновой. И вот ещё что... По агентуре прошло: у Льва на завтрашнюю ночь заказан «коридор» через границу. Оплачен. На двоих.

На двоих.

Я смотрю на часы. Двадцать три пятнадцать. До «десяти ноль-ноль» — меньше одиннадцати часов. ОМОН, согласования, начальство, бумаги — это сутки минимум, а суток нет. К банку официальная машина не успеет.

Значит, успею я. К дому. Клим уже сузил область до трёх посёлков — к утру будет адрес.

— Клим. Адрес — и я выдвигаюсь.

— Илья, один не...

— Адрес, — повторяю я и отключаюсь.

Смотрю в тёмное окно. Где-то там, за сотней километров ночи, за высоким забором, в чужом доме спит — или не спит — маленькая упрямая коза с оленьими глазами. Которая считает, что я хуже всех на свете.

Ничего, Аленёнок. Переживу.

Держись. Считай охрану, дыши и не лезь никуда сама — хотя кому я это говорю.

Волк уже идёт.

Глава 43

Глава 43

Илья

Три сорок утра.

Я лежу в мокрой траве за периметром, смотрю через прицел ночника на забор и слушаю в ухе, как Клим орёт на меня шёпотом. Есть у него такой талант — орать шёпотом.

— Илья, группа будет через сорок минут. Сорок минут, слышишь?! Дождись. Я тебя как напарник прошу, как человек — дождись группу, идиот!

— Через сорок минут будет поздно.

— С чего ты...

— С того, что во дворе — три тачки с прогретыми движками, Паха. Прогретыми. В четыре утра. Они не в десять в банк собираются. Они уходят сейчас. Что-то поменялось.