Книга МУР 1951, страница 7 – Сим Симович

Закончив беглый осмотр комнаты и убедившись, что никаких явных компрометирующих закладок или признаков чужого вторжения нет, опер скинул тяжелую шинель, расстегнул ворот кителя и прошел во вторую крошечную каморку, служившую кухней.

Здесь царил функциональный минимализм. Небольшая чугунная раковина с латунным краном, из которого после недолгого фырканья с гулом потекла ржавая, а затем кристально чистая ледяная вода. Возле стены пристроилась одноконфорочная газовая плитка, подключенная к тонкой трубе, и навесной фанерный шкафчик с примитивным шпингалетом.

В шкафчике обнаружились стратегические запасы: пачка морской соли в серой оберточной бумаге, полупустая жестяная банка с надписью «Грузинский чай высшего сорта», несколько кусков колотого твердого сахара-рафинада в стеклянной солонке и круглый ломоть черного ржаного хлеба, уже успевший слегка зачерстветь под льняной салфеткой.

— Жить можно, — вслух констатировал Алексей, чувствуя, как от пережитого напряжения и долгой прогулки начинает подсасывать под ложечкой.

Он взял закопченный эмалированный чайник с отбитым носиком, ополоснул его холодной струей, наполнил до краев и водрузил на плиту. Достав из кармана коробок фабрики «Красная звезда», чиркнул спичкой. Серный огонек вспыхнул с сухим треском, газ зашипел, и вокруг горелки распустилась ровная корона сине-голубого пламени.

Пока вода шумела, нагреваясь в пузатом жестяном брюхе, опер нашел толстостенный граненый стакан в простом жестяном подстаканнике, щедро сыпанул туда скрученных темных чаинок и добавил два увесистых осколка сахара, пахнущего патокой.

Чайник закипел быстро, выплевывая из носика упругую струю пара и подрагивая крышкой. Заварив крутой кипяток, Алексей накрыл стакан блюдцем, чтобы настой набрал силу, и подошел к маленькому кухонному окну.

Сумерки сгущались над переулком стремительно, заливая московские дворы густой синевой. В окнах дома напротив зажигались желтые абажуры, где-то за стеной звенела посуда, чей-то детский голос зубрил таблицу умножения, а радиола у соседей приглушенно наигрывала вальс.

Этот мир был чужим, сложным, полным смертельных опасностей и скрытых мин, но он был живым до последней пылинки в воздухе. Завтра утром ему предстояло явиться в кабинет к майору Криду, вступить в схватку с бандитами Тишинского рынка и отбиваться от цепких вопросов дотошной следовательницы Веры.

Но прямо сейчас у него были эти полчаса тишины, горячий крепкий чай, отдающий терпким древесным духом, и чужая жизнь, которую нужно было во что бы то ни стало сделать своей собственной.

Горячий терпкий чай немного разогнал туман в голове, однако оставаться в четырех стенах крошечной каморки сделалось невмоготу. Слишком уж давили низкие своды и незнакомые вещи прежнего хозяина, словно молчаливо требовавшие ответа, куда подевался настоящий старший лейтенант Платонов. Чтобы не сойти с ума от пляшущих мыслей, сыщик решил выбраться наружу и как следует проветрить гудящую голову прохладным вечерним воздухом.

Служебный китель с синими петлицами он оставил на спинке стула, решив не привлекать к себе лишнего внимания на тихих улицах. Вместо формы опер извлек из недр платяного шкафа добротное демисезонное пальто из темно-серого бостона, повязал вокруг шеи мягкий шерстяной шарф и надел неприметную темную кепку, надвинув козырек чуть набок, чтобы скрыть выглядывающий краешек бинта.