Книга МУР 1951, страница 10 – Сим Симович

— Здравия желаю, товарищ капитан, — четко произнес Платонов, стараясь говорить максимально по-уставному. — Докладывает старший лейтенант убойного отдела Платонов. Нахожусь на Покровском бульваре, во дворе дома номер двенадцать. Только что задержал троих вооруженных налетчиков при попытке разбойного нападения. Двое в отключке, один связан. Требуется автозак для доставки в ближайшее отделение милиции.

На том конце провода повисла секундная тишина, сменившаяся искренним удивлением:

— Платонов? Тебя ж только утром из лазарета выписали, голова еще забинтована! Ты что, уже на улицах бандитов в одиночку вяжешь?

— Так они сами напросились, товарищ капитан, — сдержанно усмехнулся опер. — Не отказывать же советским гражданам во внимании. Жду наряд у въездной арки.

Спустя десять минут к тротуару с натужным воем мотора подкатил дежурный фургон «ГАЗ-АА» с синей полосой на бортах, откуда горохом посыпались четверо рослых милиционеров в длиннополых шинелях с синими петлицами и наганами на боку. Командовал ими пожилой старшина с вислыми усами и медалью «За отвагу» на груди.

Платонов шагнул навстречу, достал из кармана алое служебное удостоверение и небрежно раскрыл его перед глазами старшины:

— Принимай посылку, командир. Клиенты упакованы, финка изъята и лежит у крыльца на тряпице, чтобы пальчики не затереть.

Милиционеры заглянули в темный угол подворотни, оценив размах побоища и живописные синяки стонущих на земле урок. Старшина уважительно покрякал, поправил портупею и повернулся к старлею, покачивая головой:

— Ну и разделал ты их, товарищ старший лейтенант. Прямо как под Сталинградом румынскую пехоту. Сразу видно муровскую хватку, не зря про вас в газетах пишут. А сами-то целы? Лицо вон бледное, да и за бок держитесь.

— Ерунда, старшина, пару раз по ребрам мазнули, до свадьбы заживет, — отмахнулся Алексей, отдавая честь. — Оформите как положено протоколом задержания с поличным, а рапорт я завтра утром лично майору Криду на стол положу. Забирайте орлов, пусть на нарах ума-разума набираются.

Патрульные споро закинули матерящихся уголовников в кузов грузовика, захлопнули кованые запоры и покатили по мостовой, оставляя за собой сизый шлейф бензинового перегара.

Платонов остался стоять на углу опустевшего переулка, вдыхая морозный воздух и глядя вслед удаляющимся красным габаритным огням машины. Бок неприятно саднило, висок под повязкой тихонько пульсировал, но в душе впервые за последние дни появилось странное, пьянящее чувство правильности происходящего. Он был на своем месте, город признал его кулаки, а до решающего разговора в кабинете майора оставалось чуть больше суток.

Адреналин после драки выветривался медленно, оставляя в мышцах гулкую тяжесть и вполне терпимую, тупую боль в левом боку, куда пришелся кованый каблук незадачливого беглеца. Возвращаться в пустую каморку с чужими карандашами и невысохшим холстом совершенно не хотелось, поэтому Алексей поглубже спрятал руки в карманы, нащупал шершавые бока чугунных кастетов и неторопливо двинулся дальше по ночным переулкам.

Послевоенная столица в этот предутренний час казалась декорацией к грандиозному спектаклю, где зрители уже разошлись, а актеры заснули прямо в кулисах. Влажный асфальт бульваров блестел в желтом свете редких фонарей, отражая черные ветви старых лип, с которых ветерок лениво срывал последние бронзовые листья.