Онлайн книга «МУР 1951»
|
Крид крутанул рукоять трижды, снял трубку на толстом шнуре и негромко, но с той особой весомостью, от которой на коммутаторе Петровки телефонистки вытягивались в струнку, бросил в мембрану: — Девятка. Соедини с дежурным по управлению. Тарасов? Крид говорит. Поднимай дежурную опергруппу на двух крытых «газонах». Громова бери, автоматчиков из комендантского взвода и шесть человек с петровского резерва. Патронов не жалеть, бронежилеты стальные захватите, если на складе остались. Куда ехать? Каланчевка, Северный тупик за угольными эстакадами. Машины глушить у виадука, подходить скрытно по насыпи. Время пошло. Пока опергруппа пробивалась сквозь предпраздничные заторы Садового кольца, Алексей с Кридом уже прощупывали подходы к тупику. Здесь, за высокими штабелями донецкого антрацита, город окончательно терял человеческий облик. Рельсы, припорошенные серым колючим снегом, разбегались веером к темным пакгаузам, между стрелками тяжело пыхтел маневровый паровоз-«овечка», выбрасывая в низкое небо клубы жирного пара, а над путями стоял глухой металлический лязг сцепных приборов. Нужный вагон-ледник белел облезлой серой краской в самом тупике, упиравшемся в глухой кирпичный забор комбината. Свинцовая пломба на тяжелом чугунном запоре была аккуратно перекушена кусачками и висела на одной проволочке, а из вентиляционной заслонки на крыше тянуло едва уловимым духом махорочного дыма, сырой овчины и дешевой водки. Костя Громов подполз по брезентовому скату угольной кучи через двадцать минут. Лицо разведчика пылало от мороза, перебитый нос под свежим пластырем воинственно топорщился, а из-под распахнутого полушубка хищно высовывался вороненый ствол автомата Судаева. Следом за ним, бесшумно перекатываясь через мерзлые шпалы, рассредоточились шестеро автоматчиков в маскхалатах поверх шинелей. — Обложили со всех сторон, Виктор Иванович, — сипло доложил Грач, плюхаясь на брюхо рядом с Платоновым и прижимаясь к ледяному угольному пласту. — Двое бойцов на стрелке за цистернами залегли, четверо держат задний торец и глухой забор. Если кто сиганет через буфера — прямо в сугроб мордой ухнет под перекрестный огонь. Там их пятеро или шестеро, судя по голосам. Пьют, сволочи, гармошка губная пиликает. — Заходить будем жестко, — Крид снял варежки, сунул их в карман пальто и достал из-под полы тяжелый «Маузер К-96» в полированной деревянной кобуре-прикладе. Металл затвора щелкнул с сухим, плотным звуком взведенной пружины. — Жорку Полундру и ростовских по возможности брать живьем для следствия, им еще на суде раскладывать схемы сбыта камней. А вот беглых из Караганды уговаривать не станем. Они на зоне вышак себе заработали, терять им нечего, полезут на рожон до последнего патрона. Платонов, ты с левого борта прикрываешь, я выношу запор. Громов, твои бойцы заходят следом и сразу гасят свет. По местам. Они преодолели последние тридцать метров по глубокому, слежавшемуся снегу железнодорожной насыпи под прикрытием белого облака пара от проходившего паровоза. Крид взлетел на железную подножку вагона легко, с грацией матерого таежного зверя. Его тяжелый сапог с размаху ударил в кованую щеколду запора. Металл лопнул с визгливым скрежетом, массивная двустворчатая дверь ледника с грохотом откатилась по направляющим роликам, и в темное нутро вагона хлынул холодный воздух пополам с яростным ревом командира: |