Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 12 – Анастасия Миллюр

— Ты думаешь, я буду есть еду от той, кого собственные слуги таскают за волосы?

Вопрос был риторическим и должен был поставить точку. Но она, как назойливая мушка, встала у меня на пути, заставив остановиться. Ее глаза, неестественно синие и слишком взрослые для этого детского лица, смотрели на меня с какой-то смесью вызова и… надежды?

— Я обязательно расправлюсь с леей Ганно. И тогда ты съешь то печенье, которое я приготовлю?

Она предлагала мне сделку, как равная. Ее наглость не знала границ.

Я ткнул ее пальцем в лоб, ощущая под подушечкой хрупкость черепа. Такую легко раздавить.

— Сначала делай, а потом болтай. Раздражаешь.

Я обошел ее, но она снова догнала, не отставая. Ее очередная тирада была уже откровенным торгом.

— Если я разберусь со слугами, хочу получить награду.

Ее слова снова были лишены всякой логики. Она пыталась торговаться, даже не зная, что вторая сторона должна получать выгоду. Вероятно я тронулся головой, если решил, что она шпионка. И что за награду она хотела? Золото? Признание? Защиты?

— Отстань.

Но Азалия и не думала отступать.

— Пожалуйста, братик? Если я сделаю это, устроим чаепитие с печеньем?

В очередной раз за сегодня я почувствовал как безупречный механизм мой логики скрипит и ломается.

Чаепитие?

— И это по-твоему награда?

Ее ответ ошеломил своей абсурдностью и странной пронзительностью.

— Конечно! Потому что я люблю тебя и хочу проводить с тобой много времени вместе. Чем больше — тем лучше. Лучшая награда для твоей сестренки.

Это была либо гениальная ложь, либо… либо что-то такое, что не укладывалось ни в одну известную мне категорию.

Я встретил ее взгляд, ища в этих синих глазах хоть каплю фальши. Но видела лишь какое-то дурацкое, сияющее ожидание.

Мрачное необъяснимое раздражение накрыло меня с головой. Я резко отвернулся и зашел в карету, хлопнув дверью. Она залезла следом.

Ее слова о «любви» висели в воздухе кареты, как ядовитый туман, против которого не было противоядия. Я уставился в окно, пытаясь игнорировать ее.

— Б-братик… — ее голос, теперь тихий и неуверенный, снова нарушил тишину. — Я кое-что оставила в школе и должна вернуться за этим…

Я медленно повернул голову, чувствуя, как мышцы шеи натягиваются тетивой.

Хуже всего была не ее надоедливая просьба. Хуже всего было то, что на краткий миг, я подумал о том, чтобы исполнить ее.

Это выбесило меня окончательно.

Я встретил ее испуганный взгляд, и по мне прокатилась волна чистой ярости. Мир сузился до одной цели — немедленно прекратить это. Уничтожить сам источник этого непотребного, размягчающего волю влияния.

Я даже не скомандовал. Малькут, чувствуя спонтанный всплеск воли, уже действовал.

Карета остановилась, дверца распахнулась сама собой, и прежде чем она успела что-либо понять, невидимая сила подхватила ее за шиворот и буквально вышвырнула на пыльную мостовую. Движение было резким, безжалостным.

Я мельком увидел ее широко раскрытые от непонимания глаза, ее маленькую фигурку на дороге.

Что не так с этим маленьким воплощением хаоса? Почему из-за нее я веду себя так по-дурацки необъяснимо?

— Надоела, — бросил я голосом, в котором шипела сталь, и захлопнул дверь.

Карета рванула с места, но Малькут не успокоился. Его тень, густая и неупокоенная, метнулась к окну, к тому месту, где осталась ее маленькая фигурка. В сознании прорвалась чужая, жаждущая мысль, острая как кинжал: «Дозволь, хозяин. Я оборву эту нить. Сейчас. Она никто. Ее смерть ничего не изменит».