Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 11 – Анастасия Миллюр

Значит, либо игра была гораздо глубже, чем я предполагал — и эта новая роль мученицы была рассчитана на какой-то неочевидный пока выигрыш, — либо…

Либо я имел дело с полнейшим идиотизмом. С хаосом, который не подчинялся никаким законам стратегии и потому был в тысячу раз опаснее любого расчетливого врага.

Презрение во мне закипело с новой силой, но теперь в нем уже не было снисхождения. Сквозь него пробивался холодный, острый интерес.

— Где доказательства? — спросил я, и в голосе прозвучала сталь, заставившая директора вздрогнуть.

— Юбки моей дочери стали внезапно задираться без чьей-либо помощи. Сейра Азалия была рядом, а кроме нее никто не мог обладать такой силой…

Я медленно перевел взгляд на женщину, давая ей понять всю ничтожность ее «доказательств». Тень за спиной колыхнулась — Малькут ощутил мое презрение и ответил на него легким движением, едва заметным для тех, кто не знал его природы.

В воздухе повисла тягостная пауза. Даже директор потупил взгляд, понимая абсурдность обвинения.

— И она оклеветала мою дочь прямо при мне и сейре Гассе, — нервничая, добавила женщина, ломая тишину.

В этот момент некстати меня накрыл откат от переиспользования силы, в виски будто вогнали раскаленные гвозди, и естественная аура Малькута просочилась наружу.

Страх в комнате загустел, приняв новую форму ужаса перед чем-то древним и беспощадным. Краем глаза я увидел, как Азалия бросила на меня испуганный взгляд — наконец-то хоть какая-то адекватная реакция. Хорошо. Значит, инстинкт самосохранения у нее все же есть.

Но тут же ее лицо снова приняло выражение натянутой невинности, и внутреннее раздражение снова заструилось во мне. Она продолжала играть. Даже сейчас.

— Поймите, сейр Абенаж, мы не можем игнорировать такие… — запинаясь, начал директор.

Я перевел на него мрачный взгляд, заставив умолкнуть на полуслове.

— Вы посмели вызвать меня по такому пустяку? Вы даже толком не можете сформулировать, в чем именно провинилась Азалия. По-вашему, у меня нет других дел, кроме как прибегать сюда по первому зову истеричной мамаши?

— Братик, они сказали, что мне грозит исключение… — довольным голосом добавила Азалия.

Мое внимание медленно, почти лениво скользнуло с этой ненормальной двечонки на директора, потом на раздувшуюся от возмущения мамашу.

Они собирались исключить дочь рода Абенаж из-за слов какой-то провинциальной дворянки, увидевшей черта в поднявшейся юбке? И эти… существа осмелились потревожить меня из-за этого цирка.

Тупое раздражение во мне сменилось почти философским спокойствием. Не на кого злиться. Потому что все трое уже покойники. Просто они еще не знали об этом. Их сердца все еще бились, но для меня они были уже не более чем шевелящимися трупами. Вопрос был лишь в деталях: как, когда и насколько публично это произойдет, чтобы принести максимальную пользу.

Я медленно поднялся.

— Бардак, — произнес я голосом, в котором не было ни гнева, ни раздражения. Лишь констатация приговора. На Азалию я даже не посмотрел. — Вставай.

Директор что-то кричал мне вслед, но ему стоило думать, прежде, чем совершать ошибку. Некоторые уроки усваиваются посмертно.

— Братик, когда вернемся, я приготовлю тебе еще печенье!

Печенье. Опять это чертово печенье. Я фыркнул, даже не удостаивая ее взглядом.