Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 15 – Анастасия Миллюр

«Интересно, — промелькнула холодная мысль. — До некоторых экземпляров новые правила мироустройства доходят не сразу. Им требуется… наглядная демонстрация».

Я медленно кивнул, не ему, а пустоте за его спиной.

— Как скажешь. Получишь то, что просишь.

* * *

Тишина в моих покоях была натянутой, как тетива лука. Запах крови и страха из подземелья все еще стоял в ноздрях, призрачный и назойливый. Фаминг был почти сломлен. Механизм скоро будет моим. Но цена была неприятной — силы были на исходе, а Малькут, насытившись болью и отчаянием старого инженера, теперь был беспокоен и тяжел, как непереваренный кусок мяса.

«Хозяин…» — его мысленный голос был уже не шепотом, а навязчивым гулом, сверлением в кости черепа.

Он голоден. По-настоящему голоден. И пока он не насытится, ни о каком сне, ни о какой аналитике не могло быть и речи.

Раздражение, холодное и острое, сковало виски. Еще одна рутинная, грязная обязанность. Еще одна трата времени. Мне нужно было просчитать планы отца, а не ублажать ненасытного паразита.

Безмолвно, движимый одной лишь необходимостью, я вышел из комнаты. Коридор поглотил меня, и я направился к единственному месту, где этот гул можно было заставить замолкнуть.

Кормушка. Подземелье под дворцом, куда доставлялись приговоренные к казни преступники. Идеальная пища для демонов рода Абенаж.

Я почти достиг потайного механизма в гостиной, когда услышал за спиной шорох. Мелкий, неуверенный. Как крадущаяся мышь.

Я замер. Не оборачиваясь. Азалия.

Внутри что-то холодно сжалось. Ее навязчивое присутствие стало фоном моей жизни, постоянным, раздражающим гудением. И сейчас, когда Малькут свербел в мозгу и требовал пищи, ее существование казалось особенно невыносимым.

Я резко дернул рычаг. Камень со скрежетом пополз в сторону, открывая мрак лестницы. Пусть видит. Пусть боится. Может, наконец, отстанет.

Я спустился вниз, не оглядываясь.

Шаги наверху замерли. Хорошо. Возможно, образумилась.

Дверь в кормушку с характерным тяжёлым скрипом отворилась передо мной, поглотив тишину коридора. Воздух здесь был другим — густым, спёртым, с примесью пота, страха и сладковатого душка разложения. Единственный источник света — факел в железном держателе — отбрасывал на сырые стены пляшущие тени, превращая их в живые, угрожающие силуэты.

Малькут за спиной напрягся, его безмолвное урчание стало ощутимым, почти осязаемым. Голод. Нетерпение.

Я кивком указал на первого заключенного за дальней решеткой. Посапывая от нетерпения демон скрылся в темноте, и через мгновение по «кормушку» разлетелся вопль.

И именно в этот момент боковым зрением я заметил движение у входа.

Маленькая, жалкая фигурка в ночной рубашке замерла в проёме, залитая светом факела.

Азалия.

Её глаза, широко раскрытые, отражали не просто страх, а первобытный, животный ужас, смешанный с шоком от открывшегося ей зрелища.

Её появление стало спичкой, брошенной в бочку с порохом. Заключенные, уже напряжённые от предчувствия, взорвались. Они ринулись к решёткам, просовывая руки, рыча, издавая похабные звуки. Её чистый, детский страх был для них диковинкой, редким лакомством в этом аду.

Она заметалась, пятясь. И я, сам не зная почему, шагнул ей на встречу, позволив наткнуться на меня.

— А ты довольно приставучая.