Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 13 – Анастасия Миллюр

Щупальца тьмы уже потянулись к ней, невидимые, но смертоносные.

«Нет!» — мысль ударила с такой силой, что стекла в карете задрожали. Это был не приказ. Это был рефлекс. Взрыв слепого, животного запрета, который опередил любую логику.

Малькут отпрянул, будто от огня. Его изумление волной жара прокатилось по нашей связи. Он не понимал. Я и сам не понимал.

Почему? Почему я остановил его? Это было бы так же просто, как раздавить насекомое. Так же логично.

Но вместо этого я сидел, стиснув зубами до боли, и смотрел, как она остается стоять на пыльной дороге, такая же жалкая и непонятная, как и пять минут назад.

Я откинулся на спинку сиденья, пытаясь загнать обратно эту досадную, опасную слабость. Но внутри, холоднее и страшнее любой ярости, зрело новое знание: сегодня я не позволил демону убить ее. И хуже того — я даже не смог себе объяснить, почему.

Тяжелая железная дверь открылась с мерзким скрипом. Я вошел, и мгла камеры поглотила меня, сомкнувшись за спиной глухим стуком запоров. Воздух в подземелье был неподвижным, спертым, пропахшим сыростью камня и застарелой крови.

Сейр Фаминг сидел на грубой каменной скамье в центре клетки. Казалось, он устроился здесь с комфортом, развалившись на своем каменном ложе, как герой, ожидающий триумфа. При моем появлении он даже не пошевелился, лишь медленно поднял на меня взгляд, полный холодной, почти скучающей надменности. На его губах играла легкая, снисходительная улыбочка.

— А, наследничек, — произнес он, и его голос прозвучал громко в давящей тишине, словно он здесь хозяин, а я — незваный гость. — Терис вынюхал, что я жив, и прислал тебя довершить дело? Скажи-ка, ты харкал кровью, пока он лупил тебя за неповиновение?

Я не ответил. Его уверенность была тем раздражающим жужжанием, которое предшествует необходимости прихлопнуть муху.

Отвратительное насекомое.

— Мой отец не имеет к этому отношения, — произнёс я ровным, бесстрастным тоном. — Это мое решение. Мне нужен механизм ловушки для демонов.

Он фыркнул с издевкой, и в его хрипе слышалась издевка.

— Твоё решение? Щенок пытается тявкать. Террис мало тебя учил. Он — сука, но хотя бы умеет кусаться, когда надо. А ты… что ты умеешь? Запереть меня? Взять в заложники мою семью?

Фаминг откинулся на стену с показной расслабленностью.

— Ты боишься. Боишься, что я не стану говорить. А раз так, — он широко ухмыльнулся, — то власть теперь у меня. Ты не тронешь мою семью, потому что они — твой единственный козырный туз. Так что давай, Ридрих Абенаж. Умоляй меня. И, может быть, лет через десять я соблаговолю поделиться с тобой парой секретов.

Я выдержал паузу, давая его словам повиснуть в спёртом воздухе, и и жестом отдал приказ ожидающим в дверях теням. Дверь распахнулась шире, и двое молчаливых слуг в черных одеждах внесли в камеру длинные деревянные носилки, накрытые грязным холщовым полотном. Они опустили их на каменный пол с глухим стуком, который эхом отозвался в каменных стенах.

Фаминг перестал улыбаться. Его надменная маска начала давать трещины, сквозь которые проглянула первая живая эмоция — настороженность.

— Что это? Что ты затеял, мальчишка?

Я не удостоил его вопрос ответом. Я шагнул к носилкам и резким движением сорвал холст.

Сперва он не понял. Его сознание отказывалось воспринимать. Затем дыхание его замерло, превратившись в короткий, судорожный вздох. Он медленно поднялся с каменной скамьи, отшатнувшись к прутьям, и пальцы его вцепились в железо, побелев в суставах.