Книга Мой муж меня не заказывал, страница 116 – Лизирин

И среди всего этого мы шли, как маленькая процессия очень разного уровня внутреннего благополучия.

Я — с лёгким, совершенно бессовестным удовольствием.

Дион — с лицом человека, который всё ещё уверен, что делает ошибку, но уже решил её контролировать.

Грегор — с Морром на руках и тем выражением, которое говорило: да, я всё ещё жив, но не спрашивайте, какой ценой.

И два стражника позади, из которых Рейл, кажется, никак не мог определить, чего именно ему бояться сильнее: внешней опасности или того, что я снова внезапно остановлюсь и спрошу его что-нибудь неуместно человечное.

Я не стала разочаровывать.

— Рейл, — сказала я через плечо.

Он вздрогнул так явно, что мне пришлось стиснуть губы, чтобы не рассмеяться.

— Да, миледи?

— Вы так напряжены, будто идёте не за мной, а на исповедь.

— Я просто внимателен.

— Нет, — мягко возразила я. — Вы просто сейчас лопнете от старания.

Второй стражник, шедший рядом, резко уставился куда-то в сторону, изо всех сил изображая отсутствие слуха.

Я усмехнулась, и Дион, шедший рядом, бросил на меня быстрый взгляд.

— Что тебя так веселит?

— Жизнь, — ответила я. — Удивительно бодрящее явление, особенно когда за тобой ходят с такими лицами.

— Их задача — не смешить тебя.

— Это я уже поняла. Но, к счастью, у меня богатое воображение.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось для такой реплики, и я, как и всегда в последние дни, слишком остро ощутила этот взгляд. Не как угрозу. Не как раздражение. Хуже. Как что-то, к чему можно привыкнуть, если вовремя не опомниться.

Поэтому я, как умная женщина, немедленно свернула в первую попавшуюся интересную лавку

Она была узкой, но глубокой, похожей на карман, набитый всеми вещами, которые человек покупает не потому, что они ему необходимы, а потому что без них почему-то становится грустнее.

Над дверью висели стеклянные подвески, на полках лежали сложенные платки, ленты, тонкие браслеты, деревянные шкатулки, флаконы с духами, чайные смеси в маленьких бумажных пакетиках, резные шпильки, броши, керамические чашки, а в дальнем углу стояла целая полка с ошейниками, игрушками и мисками для домашних животных, оформленная с такой любовью, будто городские коты и собаки управляли половиной торговли.

Хозяйка лавки оказалась подвижной женщиной с яркими глазами и тем типом лица, который сразу вызывает доверие у одних и панику у других, потому что такой человек замечает всё.

Она посмотрела на нас, быстро оценила расстановку сил и — к моей искренней симпатии — не стала ни кланяться чрезмерно низко, ни изображать оглушительную слепоту от страха перед Дионом.

— Добрый день, миледи, милорд, — сказала она живо. — Если вы пришли за чем-то скучным, боюсь, я вас разочарую.

— Наоборот, — ответила я, уже чувствуя, что мы подружимся. — Именно это я и надеялась услышать.

Я медленно пошла вдоль полок, разглядывая всё подряд. Это было не просто приятно — это было необходимо. После мыслей о тайных группах, заказах, системах различий и людях, которые слишком уверенно ходят по двору, мне отчаянно хотелось чего-то простого и бессмысленного. Красивого. Чужого. Рукотворного. Чего-то, что существует просто потому, что кому-то захотелось это сделать, а кому-то — купить.

— Не увлекайся, — негромко сказал Дион у меня за спиной.