Книга Мой муж меня не заказывал, страница 119 – Лизирин

— Это единичный случай.

— Очень надеюсь. Я ещё не готова к таким потрясениям.

Пауза, в которой мы оба сделали вид, будто заняты едой, была короткой, но насыщенной. После города, после лавки, после того, как он молча взял мои свёртки, а я почему-то не стала спорить, это молчание ощущалось уже не как натянутость, а как что-то куда более коварное — привычка.

И это мне нравилось подозрительно сильно.

— Итак, — сказала я, вернув чашку на блюдце, — у нас есть группа хорошо одетых любителей тайного членства, и меня это по-прежнему раздражает.

— Уже «раздражает»? — заметил Дион. — В мастерской твои формулировки были ярче.

— В мастерской было меньше чая и больше драматического освещения. Не отвлекайся.

Он слегка склонил голову, принимая эту милость.

— Хорошо. Итак?

— Итак, — повторила я, — если у нас действительно не один человек, а организация, то выходит, что искать нам нужно не просто имя, а структуру. И вот тут мне особенно не нравится вопрос, который ты так деликатно оставил висеть в воздухе.

— Почему именно ты, — сказал он.

Я кивнула.

— Да. Потому что, согласись, если кто-то собирает кружок по интересам с дорогими пуговицами, аккуратными различиями внутри и привычкой к двору, то это уже не про «Изель всем надоела».

— Это было бы слишком обидно просто, — сухо заметил он.

— Именно. А я, знаешь ли, хочу, чтобы в моей потенциальной гибели было хотя бы приличное обоснование.

Грегор очень тихо вдохнул. Я повернулась к нему.

— Вы тоже можете говорить, если у вас есть мысли. Мы вас сюда не как декорацию привели.

— Иногда, миледи, я начинаю в этом сомневаться, — сказал он.

— Это из-за ворона?

— Это из-за всего.

Я улыбнулась.

— Прекрасно. Значит, вы уже часть команды.

Он замолчал на секунду, как будто обдумывал степень своей обречённости, а потом всё-таки произнёс:

— Если дело не в леди Изель как таковой, а в чём-то, что связано с её положением, телом, именем или браком, тогда вопрос «почему именно она» действительно важнее, чем «кто был в рукаве у окна».

Я облокотилась на стол.

— Вот. Уже лучше. Спасибо.

Дион бросил на меня взгляд.

— Ты не умеешь разговаривать с людьми без ощущения, что слегка над ними издеваешься?

— Нет, — честно ответила я. — Но, как ни странно, они всё равно остаются рядом.

— Возможно, потому что у них нет выбора.

— У тебя тоже нет?

Он замолчал.

И на секунду в тёплой чайной, среди булочек, мёда и чужих спокойных голосов, между нами вдруг возникло нечто совершенно неуместное — короткий, слишком прямой взгляд, в котором было больше, чем хотелось бы разбирать при свидетелях.

Я первой отвела глаза. Очень разумно. Очень зрело.

Потом взяла чашку, чтобы занять руки.

— Значит, — сказала я, возвращая разговор к расследованию, пока он не пошёл в ту сторону, где моя язвительность рисковала дать сбой, — у нас всё ещё два пути. Первый — тот мужчина с приёма. Если я увижу его снова, узнаю.

— Да, — кивнул Дион. — И это значит, что придётся снова выходить в свет.

— Бедняжка, — тихо вздохнула я. — Ты как-то слишком часто вынужден появляться со мной на людях. Я уже начинаю думать, что тебе нравится страдать публично.

— Мне нравится не упускать нужные вещи.

— Это был очень красивый способ не признать, что я — нужная вещь.

— Ты не вещь.

Он сказал это без паузы. Без тени усмешки. Так быстро, что я на секунду даже потеряла возможность ехидничать.