Книга Мой муж меня не заказывал, страница 118 – Лизирин

И, наконец, я подошла к полке с кошачьими вещами. Морр резко насторожился.

Нет.

Да.

Не смей.

Ты слишком давно живёшь без должного оформления.

Я хищник, а не подушка с бубенцом.

Как скажешь, кивнула я, а потом взяла самый чудовищно прекрасный ошейник из всех возможных: чёрный бархат, тонкий серебристый замочек и маленькая круглая подвеска, которая при движении давала не звон, а едва слышный металлический шорох.

Я тебя предам, сказал Морр.

Ты и так предаёшь меня ежедневно своим характером.

Я, не давая ему времени устроить драму мирового уровня, застегнула ошейник у него на шее. Морр замер. Потом очень медленно повернул ко мне голову и посмотрел так, как смотрят существа, которые намерены мстить красиво и с фантазией.

Это оскорбление.

Это стиль.

Это унижение.

Это аксессуар.

Хозяйка лавки, кажется, едва удержалась, чтобы не рассмеяться в открытую.

— Ему очень идёт, — сказала она.

— Благодарю, — отозвалась я. — У него тяжёлый характер, но хорошая шея.

Даже Грегор на этот раз явно не был уверен, что способен сохранить прежнее лицо. Я, конечно, не могла этим не воспользоваться.

— Ну и раз уж мы сегодня окончательно превратили рабочий выход в личную катастрофу, — сказала я, продолжая обход, — нужно взять что-нибудь Норе и Тарну.

Для Норы я выбрала тонкую тёмно-зелёную ленту для волос, красивую, но без кричащей роскоши, и маленький флакон духов с запахом мяты, яблока и чего-то прозрачного, почти утреннего. Для Тарна — аккуратный садовый нож с резной деревянной ручкой и крошечный мешочек редких семян, который хозяйка преподнесла мне с таким выражением, будто вручала не товар, а личное обещание весны.

— Ты слишком быстро вписалась в местную жизнь, — заметил Дион, когда я складывала покупки.

Я подняла на него глаза.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Мне нравится, когда ты наблюдаешь вещи, которые вообще-то хорошие.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он вздохнул и забрал часть свёртков прежде, чем я успела возразить.

Ничего не сказал. Просто сделал это так естественно, что ругаться было уже глупо.

И, что хуже всего, — приятно.

Глава 30

Чайная, куда я затащила их после лавки, оказалась тихой, тёплой и уютной ровно настолько, чтобы даже Дион перестал выглядеть как человек, которого привели в логово моральной деградации. Низкие столики, запах трав и выпечки, гул не громких, а убаюкивающих разговоров и хозяйка, которая, увидев нас, не испугалась, а только оценивающе прищурилась, словно сразу определила: эта компания либо оставит хорошие чаевые, либо великолепную историю.

Мы заняли стол у окна.

Морр, которого я всё-таки забрала у Грегора — не из жалости, нет, просто из чувства меры, — устроился рядом на мягкой скамье с выражением оскорблённого достоинства.

Не дуйся, сказала я мысленно.

Я не дуюсь. Я формирую легенду о насилии над редкими животными.

Ты редкое бедствие.

И всё же.

Чай принесли быстро: крепкий тёмный для Диона, травяной для меня, какой-то особенно строгий, без сладости и излишеств, для Грегора, а к нему — пирог с ягодами, тёплые булочки, тонко нарезанный сыр и яблоки в мёде.

Я откусила булочку и почти закрыла глаза от удовольствия.

— Если хочешь, я могу заказать ещё дюжину и смотреть, как ты пытаешься сохранить лицо, — сказал Дион.

Я открыла глаза.

— Ты сейчас очень опасно близко подошёл к тому, чтобы стать приятным человеком.