Книга Демон-раб. Моё сладкое подчинение, страница 16 – Месса Лина

Елеанна закричала, содрогаясь в яростном, глубоком оргазме, который прошел сквозь нее, словно удар молнии из преисподней. В тот же миг Каэлен с низким, звериным рыком излился в нее, и она почувствовала, как его жар — густой, почти обжигающий — разливается внутри.

Он рухнул рядом, тяжело дыша, но сразу притянул ее к себе, прижимая к горячему, мокрому от пота телу. Еще несколько минут в комнате было слышно только их прерывистое дыхание и тихое журчание звездной воды за ширмой. Между ними все еще потрескивала темная энергия, медленно угасающая.

Елеанна, совершенно обессиленная, положила голову ему на грудь, слушая мощные, гулкие удары его сердца. Его тяжелая рука легла ей на спину, пальцы лениво поглаживали влажную кожу вдоль позвоночника.

Она чувствовала себя опустошенной и одновременно наполненной до краев — тьмой, жаром и чем-то древним, чему еще не было имени.

И впервые за весь этот бесконечно долгий день ей было решительно все равно, что принесет завтра.

Утро большого заседания началось с дождя.

Над Эльдорией висело тяжелое небо цвета старого серебра, и мокрые крыши дворцового квартала блестели так, будто город с ночи натерли маслом. Ветер таскал по мраморным лестницам лепестки темных ирисов, фонари гасли медленно, а в длинных коридорах дома Имвер уже с рассвета шептались слуги, стараясь делать это как можно тише. Когда в доме ждут удара, люди всегда начинают говорить вполголоса, будто беду можно не разбудить, если не шуметь рядом с дверью.

Елеанна проснулась еще до того, как камеристка осмелилась постучать.

Она некоторое время лежала, глядя в потолок, и слушала, как по стеклу бьют капли. Сон был коротким и неглубоким. Последние несколько ночей вообще не располагали к покою: слишком много бумаг, слишком много тайных встреч, слишком много чужих имен, которые приходилось вытягивать на свет одно за другим, пока вся эта красивая, аккуратно построенная ложь Гардериуса Кронтона не начала трещать по швам.

На столике у кровати лежала раскрытая папка с копиями счетов, печатями и пометками, сделанными рукой человека, который уже не надеялся пережить эту неделю. Рядом стояла маленькая серебряная коробка с ритуальными иглами, снятыми ночью со складов Кронтона. Еще вчера они были уликой. Сегодня должны были стать приговором.

— Миледи? — послышался осторожный голос из-за двери.

— Входи.

Камеристка внесла поднос с горячей водой, темным чаем и тонкими ломтиками фруктов, засахаренных в цветочном сиропе. Она была белее собственного передника и явно боялась лишний раз поднять глаза. Слухи по дому ходили быстро. Достаточно быстро, чтобы все уже знали: сегодня в Совете либо падет Кронтон, либо дом Имвер начнут рвать на части открыто, без прежней вежливой маски.

— Платье уже готово, — сказала девушка, ставя поднос. — И мастер по застежкам ждет в гардеробной.

— Пусть ждет.

Она ушла так быстро, будто ее выставили. Елеанна села на постели, отпила чай и перевела взгляд на широкие окна. За ними чернел внутренний сад, мокрые дорожки блестели, белые ночные лилии в узком бассейне были еще закрыты, а над самой водой качались длинные стебли стеклянных цветов, которые раскрывались только к полудню. Их лепестки были прозрачными, с фиолетовым переливом на краях, и в каждой чашечке медленно пульсировала капля жидкого света. Эти цветы любила ее мать. Елеанна раньше считала их излишне сентиментальными. Сегодня они почему-то казались ей упрямыми.