Книга Демон-раб. Моё сладкое подчинение, страница 14 – Месса Лина

Елеанна подняла голову.

— Ты решил отомстить мне заботой?

— Не обольщайся. Я просто не хочу, чтобы хозяйка дома истекла кровью у меня на глазах после того, как я весь вечер ради нее убивал.

— Очень трогательно.

— Терпимо.

Он взял ее руку, обмотал запястье чистой тканью и затянул узел. Потом, не отпуская, провел большим пальцем по внутренней стороне ладони, где кожа тоньше и пульс бьется у самой поверхности. Легкое, почти случайное движение. Но после него воздух между ними стал тяжелым, как перед грозой.

Елеанна ощутила, как внутри медленно, лениво разворачивается знакомое напряжение. Не вспышкой. Глубоко, тягуче, почти раздражающе неторопливо. Усталость и боль отступили, едва она поняла, что Каэлен больше не смотрит на повязку.

Он смотрел на нее. Долго. Молча. С тем темным, голодным взглядом, от которого у обычных женщин подкашивались колени. Елеанна никогда не была обычной, но даже ей пришлось сделать медленный вдох.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты смотришь так, будто собираешься спорить.

— Я думаю, — ответил он низким, хрипловатым голосом. — Что сегодня тебе не стоит больше командовать.

Елеанна прищурилась.

— Какая дерзость.

— Всего лишь забота, — парировал он.

Ее пальцы сами легли на его запястье. У этого движения не было логики, просто ей хотелось коснуться его снова — без приказов и без причины.

— И что же ты предлагаешь? — тихо спросила она.

Каэлен не ответил сразу. Его взгляд медленно скользнул к ее губам, ниже — к горлу, ключицам, к тому месту, где темная ткань платья разошлась, обнажив влажную от дождя кожу. Потом вернулся к глазам.

— Сними это, — произнес он наконец, и голос его стал ниже, с рычащим призвуком.

Елеанна опустила глаза на платье, потом снова посмотрела на него.

— Это приказ?

Он усмехнулся — медленно, хищно, обнажив чуть удлиненные клыки.

— Нет. Но ты все равно сделаешь по-своему.

Она потянулась к застежке у горла. Пальцы не дрожали. Ей нравилось, как твердеют мышцы на его животе при каждом тихом щелчке крючков. Нравилось, как он замер, превратившись в статую из раскаленного обсидиана, когда ткань соскользнула с плеч, обнажив ключицы и темный шелк сорочки, прилипшей к телу.

— Ты слишком одет, — сказала она хрипло.

Каэлен не медлил. Ремни, камзол, остатки рубашки полетели на пол. Он остался перед ней обнаженным по пояс, и Елеанна на миг забыла, как дышать.

Свет чаш тек по его телу жидким серебром, обрисовывая каждый мощный мускул. Широкие плечи, тяжелая грудь, рельефный живот — все это казалось высеченным из темного камня и одновременно живым, горячим. Багровые демонические руны пульсировали под кожей, словно раскаленные жилы, разбегаясь по предплечьям и уходя под пояс брюк. От него исходил тяжелый жар, запах железа, грозы и древней, пряной тьмы — запах, от которого сладко ныло внизу живота.

Она протянула руку и коснулась его груди. Кончики пальцев скользнули по твердым, как сталь, мышцам. Под ее прикосновением багровые руны вспыхнули ярче, а кожа Каэлена отозвалась — горячая, чуть шероховатая, словно бархат, натянутый на раскаленный металл.

Каэлен резко поймал ее запястье и притянул к себе. Елеанна вскрикнула, но звук утонул в его поцелуе — жестком, властном, голодном. Он целовал ее так, словно хотел выпить до дна, язык глубоко проникал в рот, а свободная рука уже сминала тонкий шелк сорочки, задирая подол к бедрам.