Книга Демон-раб. Моё сладкое подчинение, страница 18 – Месса Лина

Она встала. Каэлен шагнул ближе, его взгляд скользнул по затянутой талии, по темной ткани, по голым ключицам над вырезом платья.

— Ты нервничаешь, — сказал он.

— Нет.

— Врешь.

Елеанна подняла подбородок.

— Даже если так, я все равно войду в зал первой и с улыбкой.

Каэлен смотрел еще несколько секунд, потом взял ее за запястье и прижал большой палец к пульсу. Жест вышел почти грубым, но в нем не было ничего унизительного. Скорее старая звериная привычка убеждаться, что тот, кого он собирается защищать, все еще дышит достаточно ровно.

— Если он коснется тебя, — тихо сказал он, — я его убью раньше, чем ты успеешь произнести его имя.

— Нет, — спокойно ответила Елеанна. — Если он коснется меня, ты сделаешь то, что я велю.

В его глазах мелькнуло недовольство, темное и короткое.

— Даже если ты велишь ждать?

— Особенно если я велю ждать.

Каэлен медленно отпустил ее руку.

— Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие, испытывая меня.

— Иногда? Какая скромность.

Он улыбнулся уже открыто и вдруг, совершенно не меняясь в лице, наклонился так близко, что его дыхание коснулось ее виска.

— Не заставляй меня смотреть, как он стоит рядом с тобой слишком долго.

Елеанна не отстранилась.

— Тогда позаботься о том, чтобы стоял недолго.

Они вышли из дома вместе.

К полудню дождь прекратился, но небо так и не прояснилось. Над дворцом Совета воздух был тяжелый, влажный, с запахом мокрого камня, лилий и чего-то металлического, от чего Елеанне сразу стало не по себе. Такие запахи не появляются просто так в день большого заседания. Либо она уже слишком глубоко ушла в подозрения, либо Гардериус окончательно уверовал в свою неуязвимость.

Верхние палаты Совета были полны.

Лорды старых домов, матроны, канцлеры, советники, стража, писцы, дворовые слуги, секретари. Каждый занял свое место заранее, чтобы не пропустить чужое падение и при необходимости вовремя от него отойти. Над длинным залом горели подвесные кристаллы, в центральной чаше текли узкие струи жидкого звездного света, а вдоль стен уже раскрылись белые церемониальные цветы, похожие на лилии, только с тонкими серебряными тычинками. Они распускаются лишь в присутствии сильной магии. Сегодня их было слишком много.

Гардериус стоял у своего места так, будто это он был хозяином палаты, а не всего лишь одним из тех, кто слишком долго репетировал чужой трон. Он был, как всегда, безукоризнен: темно-синий камзол, светлые перчатки, спокойное лицо. Когда Елеанна вошла, он улыбнулся ей так мягко, что половина зала сразу решила: он уже победил.

Пусть.

Елеанна заняла свое место. Каэлен встал на шаг позади, справа. Не слуга. Не раб. Не равный по статусу, но достаточно опасный, чтобы это чувствовали даже те, кто старательно делал вид, будто смотрит мимо.

Заседание открыл канцлер.

Пошли обычные формальности, затем короткие доклады по торговым путям, налогам и внешним послам. Все это было лишь аккуратной ширмой перед тем, ради чего сегодня здесь собрали столько зрителей. Когда канцлер наконец назвал имя Гардериуса Кронтона и предложил перейти к вопросу внутренней безопасности, по залу прошел еле заметный шелест.

Гардериус поднялся.

— Почтенные члены Совета, — начал он, и голос его был ровен, ясен и удивительно приятен для человека, которого следовало бы утопить еще в детстве. — Я не люблю говорить о слабости древних домов вслух. Это всегда выглядит некрасиво. Но если слабость одного рода угрожает всему городу, молчание становится трусостью.