Книга Сакура в его ладонях, страница 27 – Ника Летта

Хару появился передо мной. Его лицо не изменилось, а за спиной расправилась огромная текучая тень. Вода следовала каждому его движению, продлевала его руки, текла вместе с ним.

Он схватил меня и потянул к поверхности. Холод не отпускал.

На дне стоял синигами. Перед смертью тайные имена, казалось, больше не нуждались в объяснении. Он смотрел спокойно, с печалью во взгляде. Его неподвижная фигура обозначала место, где человеческая дорога заканчивалась.

Хару повернулся к нему. Течение взметнулось вокруг нас, и сквозь воду прошло беззвучное слово.

«Нет», он произнёс его всем своим существом.

Синигами ответил без слов.

«Её время пришло».

Хару крепче ухватил меня за руку. Страх впервые проступил на его лице, лишив его привычного самообладания.

Я попыталась позвать его, но вода хлынула в рот.

Хару рванул меня сильнее. Мир раскололся белой вспышкой. Течение пошло вспять, ломая привычный ход реки. Доски, камни, грязь и горящие щепки разлетелись в стороны. Над головой прорвалась поверхность. Дождевые капли повисли в воздухе, а люди на берегу перестали двигаться и подняли лица.

Вода швырнула меня на храмовые ступени. Вокруг поднялись крики. Мама бросилась ко мне, бабушка рухнула на колени. Меня скрутил кашель. Тело сводило болезненными судорогами, горло жгло после воды, каждый вдох отдавался болью в груди. На языке остались грязь и дым. Воздух вошёл коротким, рваным глотком.

Хару держал меня на коленях, одной рукой поддерживая спину, другой — плечи. Пальцы крепко удерживали мокрую одежду, не позволяя мне выскользнуть.

Он склонился близко. Капли с волос падали мне на щёку, губы, шею. Его губы дрожали.

— Дыши.

Просьба прорвалась в голосе. Я попыталась вдохнуть, но грудь отозвалась новой болью. Хару положил ладонь поверх мокрой ткани у сердца. Холодные пальцы дрожали вместе со мной.

— Дыши, Акико.

Он наклонился ещё ниже, будто готов был отдать мне собственное дыхание. За его плечами плыло серое от дыма небо, и среди копоти снова кружилась сакура.

Я улыбнулась одними губами.

— Сейчас… конец лета.

— Береги силы.

— Хару…

— Ты останешься.

Слова прозвучали жёстко, почти сердито, и лишь сорвавшийся голос выдал его. Вода у подножия ступеней поднялась тонким кольцом, отрезая нас от остальных. Люди попятились. Одни сложили ладони в молитве, другие спрятали лица.

До меня доносилось только его сбившееся дыхание и далёкое карканье ворона. На крыше храма стоял тэнгу. У ворот замерла госпожа Лиса. Под деревом дрожали листья, укрывая кодама. В дыму белела Юки-онна. Они пришли молча и теперь смотрели, сохраняя странную, торжественную неподвижность.

— Хару… Они пришли за тобой?

— Пусть.

Он вновь склонился ко мне. Под его ладонями вода засветилась и потянулась тонкими нитями, будто он пытался стянуть ею разошедшиеся края моей жизни.

По телу разлилось тепло. Боль отступила, и перед глазами возникла старая река у холма, ива, плоский камень и маленькая девочка в светлом кимоно. На её ладони лежал лепесток.

— Я ведь уже ждала тебя у воды… правда?

Хару застыл.

— Акико?

Я подняла руку. Пальцы едва слушались. Он сам склонился к ним и прижался лбом к моей ладони.

Его кожа хранила привычный холод ранней воды, и сейчас этот холод удерживал меня крепче любого тепла.

— Ты всё время был рядом…