Книга Сакура в его ладонях, страница 30 – Ника Летта

— Вау, — выдохнула я.

Юто оглянулся так, будто на секунду забыл, что живёт не в квартире, а в небольшом филиале ботанического сада.

— Слишком много?

— Я просто не знала, что у вас дома начался сезон дождей.

— Это мамино.

— Всё?

Он немного помолчал.

— Почти всё.

Мой взгляд остановился на небольшом горшке у окна. В нём росла тонкая веточка с крошечными листьями, а земля вокруг была укрыта мхом. Ничего необычного, но почему-то именно от него было трудно отвести глаза.

— А это?

Юто проследил за моим взглядом.

— Моё.

— Почему-то я так и подумала.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Оно выглядит так, будто его нельзя оставлять одного.

Он тихо рассмеялся, но тут же закашлялся, и вся моя попытка быть спокойной рассыпалась.

— Сядь, — сказала я.

— Акико…

— Сядь. У тебя лицо человека, который сейчас героически упадёт, а потом скажет, что просто решил проверить пол.

Юто послушно прошёл в гостиную и сел у низкого столика. Я поставила перед ним контейнер с окаю, достала ложку, мандарины, мёд и желе. Со стороны это выглядело так, будто я принесла не еду, а маленький набор для выживания после конца света.

Он смотрел на всё это с мягким удивлением.

— Твоя мама готовила?

— Вместе со мной.

— Поэтому столько имбиря?

— Мама считает, что воспитанная болезнь обязана его испугаться.

Юто улыбнулся осторожно, бережно придерживая дыхание.

Я придвинула к нему контейнер.

— Ешь.

— Сейчас ты говоришь совсем как она.

— Сравнение рискованное. Я ещё молодая.

— Я про заботу.

Обычное слово в его голосе вдруг обрело слишком личный смысл. Я повернулась к растениям, сосредоточившись на папоротнике, будто за время нашего разговора он успел совершить нечто выдающееся.

— Тут скорее чувство вины, — пробормотала я.

— Из-за худи?

— Ты отдал его мне и простыл.

Юто опустил взгляд на ложку.

— Это был мой выбор.

— Именно.

— Значит, я хотел его сделать.

Ответ застрял где-то между вдохом и сердцем.

Он ел медленно, бережно набирая кашу маленькими ложками. Болезнь забрала у него силы, зато аппетит понемногу возвращался.

Дождь мягко барабанил по балконному стеклу. От окаю поднимался пар, увлажнитель ровно гудел в глубине квартиры, и влажный воздух шевелил листья на подоконнике. Комната дышала таким спокойным, домашним теплом, что моё «просто занесу еду» уже звучало подозрительно.

— Вкусно, — сказал Юто.

Гордость тут же расправила плечи, хотя почти всё приготовила мама.

— Болезнь делает людей снисходительными.

— Правда вкусно.

— Тогда выздоравливай скорее, пока я всерьёз не поверила в свой кулинарный талант.

Он поднял глаза.

— Завтра тоже принесёшь?

— Уже планируешь продолжение болезни?

— Изучаю перспективы.

— Манипулятор.

— Соседская дипломатия.

Я постаралась сохранить строгое выражение, но Юто сидел передо мной бледный, хриплый, с контейнером каши в ладонях, окружённый зеленью и дождевым светом. И улыбался так, будто моё появление подействовало лучше жаропонижающего.

Нечестный приём.

Когда я собралась уходить, Юто всё же поднялся и проводил меня до двери, пропустив мимо ушей обе просьбы остаться за столом. В прихожей зелень теснилась почти вплотную: листья скользнули по рукаву, в тёплом воздухе смешались запахи влажной земли, чая и имбиря.

— Спасибо, Аки.

Я занялась шнурками, оттягивая момент, когда придётся поднять глаза.