Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 43 – Катерина Дэй

Она посмотрела на Алора и вдруг поняла: он не просто играл. Он бросал ей зеркало и хотел, чтобы она в него посмотрела.

И от этой мысли ей стало не по себе.

Велдор поднялся с трона с таким воодушевлением, будто не король встал, а мальчишка, которому пообещали экскурсию в кондитерскую.

— Ну вот, видите! — он обвёл свиту сияющим взглядом. — Даже небеса подтверждают: слова пленника — не пустой звук! Надо собрать совет, поднять хроники, проверить все союзы за последние двадцать лет… Вдруг это и правда предзнаменование! А может, и вовсе знак, что пора обновить дворцовый календарь и внести туда новую великую дату!

Придворные дружно закивали, будто внезапно уверовали не только в пророчества, но и в то, что теперь каждый вторник будет днём предсказаний и обязательной раздачи леденцов. Советник Грач, всё ещё с памятным пятном на рукаве, попытался вернуть всем серьёзность:

— Ваше величество, давайте не будем делать поспешных выводов. Мало ли что померещится пленнику… да и птица…

— Птица — знак! — веско перебил его Велдор, и спорить дальше никто не решился. — Пусть будет знак. А мы будем внимательными… и, возможно, чуть более щедрыми на награды тем, кто замечает такие знамения. — Пленника по-королевски накормить, выдать одежду, но пока оставить в темнице.

Свита потянулась за королём к выходу, на ходу уже строя теории, сверяя даты и шепчась о возможных династических союзах. Кто-то бормотал о древних пророчествах, кто-то о том, что птичий «знак» надо занести в реестр государственных предзнаменований под особым номером. Зал постепенно пустел, теряя торжественную строгость и снова становясь просто большим помещением, где эхо слишком громко повторяет каждое слово.

Алора окружили стражники. Он не сопротивлялся, не язвил, не бросал многозначительных взглядов, а просто шёл между ними, спокойный и собранный, будто знал: темница — это лишь пауза, а не финал. Когда он поравнялся с Линной, их глаза встретились на долю секунды. В его взгляде читалось тихое: «Ну что, впечатлилась?»

Линна не ответила. Просто смотрела, стиснув зубы, пока его не вывели за двери, и гулкий стук не отозвался в груди неприятным, колючим эхом.

Она осталась одна.

Тишина теперь звенела не от величия, а от того, как сильно Линне хотелось что-нибудь швырнуть. Или хотя бы громко топнуть. Или объявить, что с этого дня в дворце официально запрещаются любые предзнаменования, особенно пернатые.

Взгляд её снова упал на изящный столик у трона, где аккуратной стопкой лежали письма от женихов — от принцев, герцогов и наследников, которые писали о любви, союзах и блестящем будущем рядом с ней. Каждое письмо было словно маленький кусочек идеального плана, который кто-то старательно составлял за её спиной.

«Предзнаменование… династический союз… стратегический ресурс…» — эти слова крутились в голове, смешиваясь с поэтичными описаниями Алора и образом птицы, которая умудрилась попасть точно в цель. И от этой мешанины хотелось не просто злиться, а устроить маленький бунт.

Не сдержавшись, Линна резко поддела носком туфельки край стопки писем. Столик дрогнул, и письма веером разлетелись по полу, шурша дорогой бумагой и рассыпая восковые крошки от печатей.

— Да какое там предзнаменование! — прошипела она, и голос её прозвучал непривычно хрипло от сдерживаемых эмоций. — Это просто игра. Просто очень красивая ложь, чтобы всех очаровать… и чтобы один синий паук чувствовал себя звездой бала!