Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 44 – Катерина Дэй

Она даже фыркнула, представив, как этот «пророк» сейчас спокойно шагает в темницу, довольный собой, будто устроил лучший спектакль сезона.

— Ничего, — пробормотала Линна, наклоняясь и подбирая одно письмо, чтобы тут же небрежно положить его поверх других. — Я ещё с этим синим полукровкой поквитаюсь за его фокусы. Я ему такие предзнаменования устрою, что он сам попросится обратно в темницу… только уже с просьбой о тишине и отсутствии любых птиц в радиусе ста шагов.

В дверях тихо кашлянул один из оставшихся стражников — он не уходил, потому что приказ был ясен: присматривать за принцессой, пока зал не опустеет окончательно.

— Всё в порядке, ваше высочество? — осторожно спросил он.

— В полном, — коротко ответила Линна, поднимая голову и возвращая на лицо привычную маску ледяной невозмутимости. — Просто… сквозняк. Разметал бумаги.

Стражник кивнул, будто поверил, и снова замер у стены, как часть декора.

Линна встала, расправила плечи и медленно пошла к выходу. Но прежде, чем скрыться в коридоре, она на секунду остановилась и посмотрела туда, где только что стоял Алор. Туда, где воздух ещё будто хранил отзвук его голоса.

— Ты играешь с огнём, рихтэн, — прошептала она едва слышно, и в её голосе теперь звучала не обида, а предвкушение маленькой, но очень справедливой мести. — И однажды кто-нибудь решит, что ты слишком опасен, чтобы просто рассказывать красивые истории. А я буду стоять рядом и мило улыбаться.

И, не дожидаясь ответа, вышла, оставив за спиной пустой зал, разбросанные письма и странное, почти весёлое чувство, будто впереди её ждёт не просто расплата, а настоящее приключение.

* * *

А в темнице Алор опустился на скамью и прислонился к холодной стене, закрыв глаза. Но покоя не было. В голове снова и снова прокручивались слова принцессы — её насмешки, её капризное фырканье, её издевательский вопрос про хвост. И от каждого воспоминания внутри поднималась волна глухой, тяжёлой ярости. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а хвост, до этого плотно прижатый к ноге, вдруг дёрнулся, будто сам хотел дотянуться до той, что так легко превратила его достоинство в повод для шутки.

В какой-то момент Алору показалось, что он действительно мог бы свернуть ей шею этим самым хвостом — не всерьёз, не до смерти, а просто чтобы она хоть на секунду перестала смотреть на него как на забавную диковинку. Чтобы поняла, что перед ней не игрушка, не «стратегический ресурс», не повод для придворных острот, а живой, гордый аэлорец, у которого есть честь и право на уважение.

Алор сжал челюсти, скинул майку и медленно, осознанно расслабил плечи начав выполнять привычные упражнения, те самые, что помогали ему сохранять ясность ума и держать тело в готовности.

Он опустился на холодный пол, принял упор на кулаки и замер на миг, прислушиваясь к тому, как напрягаются мышцы, как по плечам и груди прокатывается первая волна усилия. Потом начал отжиматься — чётко, размеренно, будто каждое движение было частью какого-то древнего ритуала, который возвращает ему силу и ясность. Костяшки упирались в жёсткий камень, и от этого ощущения реальность становилась острее: холод, тяжесть цепей где-то на краю сознания, запах сырости, въевшийся в стены. Но именно эта жёсткость помогала держать голову ясной. Вниз — на вдохе, медленно, до самого предела, пока грудь почти не касалась пола. Вверх — на выдохе, выталкивая себя силой, будто разрывая невидимые путы.