Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 42 – Катерина Дэй

В этот момент где-то высоко, под самым сводом зала, летала маленькая перепуганная птичка. Она заметалась под потолком, хлопая крыльями, а потом, будто решив, что настал момент исторической справедливости, стремительно спикировала вниз — и аккуратненько накакала прямо на идеально отутюженный рукав советника Грача.

Грач замер с полуоткрытым ртом, не в силах поверить в случившееся. Придворные в задних рядах тихо ахнули, кто-то сдавленно хихикнул, тут же прикрыв рот ладонью.

— Знак! — громогласно провозгласил Велдор, и его лицо расплылось в широкой, почти мальчишеской улыбке. Он хлопнул ладонью по подлокотнику, будто подтверждал: небеса сами высказались в пользу слов пленника. — Сам небожитель подтверждает! Значит, видение правдиво!

Линна готова была взглядом убить Алора. Тот стоял с видом полнейшей невинности, будто сам не понимал, почему птичка выбрала именно этот момент и именно этот рукав. Но в глубине его сапфировых глаз плясали смешинки. И знал, что Линна тоже всё поняла: это не случайность, это часть его игры. Тонкой, изящной, невыносимо точной.

Советник Грач медленно опустил руку, будто боялся, что любое резкое движение заставит ситуацию стать ещё более нелепой. Он посмотрел на птичий след на своём рукаве, потом на короля, потом с откровенным укором на Алора, словно тот лично подкупил пернатую диверсантку.

— Ваше величество… — начал он сдержанно, но голос его звучал так, будто он пытался удержать в себе целую бурю эмоций.

— Не обращай внимания, Грач, — отмахнулся Велдор, сияя, как мальчишка, которому только что подарили заветную игрушку. — Это знак! Предзнаменование! Значит, история правдива, и мы должны узнать больше.

Линна опустила голову, чтобы никто не увидел, как у неё дёргается уголок глаза. Ей хотелось вскочить, выкрикнуть что-нибудь едкое, сорвать эту нелепую ауру пророчества, которая вдруг окутала весь зал. Но она знала: если сейчас сорвётся, отец решит, что она просто ревнует к вниманию, которое досталось Алору. А этого допустить было нельзя.

Поэтому она подняла глаза, сделала вид, что вся эта сцена её лишь слегка позабавила, и лениво протянула:

— Какая удивительная птичка. Наверное, тоже видела эту свадьбу. Может, она была подружкой невесты?

Придворные нервно захихикали, тут же пряча улыбки за веерами. Даже Грач на секунду прикрыл глаза, будто молясь о терпении.

Алор едва заметно приподнял бровь, будто признавая её удар — точный, меткий, но не смертельный.

— Возможно, — спокойно ответил он. — Птицы видят многое. Они летают там, где нам не пройти.

Велдор снова подался вперёд, будто боялся упустить хоть слово:

— Продолжай. Расскажи ещё. Про невесту. Про то королевство. Хоть что-нибудь!

Алор на мгновение прикрыл глаза, и когда открыл их снова, в них уже не было ни насмешки, ни вызова только спокойная, почти печальная ясность:

— Больше ничего не помню. Память снова уходит, как туман с гор. Остаётся только ощущение… и образ той девушки. Такой упрямой. Такой красивой. И такой одинокой, будто весь мир хотел её приручить, а она не давалась.

Линна вздрогнула. Это описание ударило по ней сильнее любой насмешки. Потому что в нём она узнала себя. И от этого становилось одновременно горько и странно тепло: кто-то увидел её такой — не титулованной, не послушной, не удобной, а настоящей.