Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 41 – Олеся Герус

Время тянулось невыносимо медленно. Я успела пересчитать все трещины на потолочных балках, дважды обойти маленькую комнату из угла в угол и один раз едва не разрыдаться над остывшей похлёбкой — не от голода, а от простого, тупого страха неизвестности, который оказался куда хуже любой конкретной опасности.

— Сядь, — посоветовал Пискля, наблюдая за моим третьим кругом по комнате. — Протрёшь дыру в полу.

— Не могу сидеть, — призналась я. — Руки дрожат, если сижу неподвижно. Хожу — хотя бы кажется, что я что-то делаю.

— Иллюзия деятельности — тоже деятельность, — философски заметил ворон. — У людей, я заметил, это распространённая стратегия выживания.

Я невольно улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой и держалась на лице от силы секунду.

— Расскажи мне о ней, — попросила я, останавливаясь у окна и вглядываясь в тёмную улицу. — О Зарайе. Какая она?

Пискля задумался, взъерошив перья на груди тем движением, которое у него, видимо, заменяло глубокий вдох.

— Смешная, — сказал он наконец. — По-настоящему смешная, когда позволяет себе расслабиться. Собирает бабочек, представляешь? Находит уже погибших и засушивает крылья между страницами старых книг, хотя это давно вышло из моды при дворе.

— Интересно, — сказала я тихо.

— Ей бы понравилось, что тебе нравится, — ответил ворон. — Она давно искала кого-то, кто отнесётся к её ремеслу без придворного цинизма.

За окном что-то мелькнуло — тень, скользнувшая вдоль забора, — и я замерла, вглядываясь в темноту с колотящимся сердцем, пока не различила знакомый силуэт и характерную походку, тяжёлую, но при этом на удивление лёгкую для человека таких габаритов.

— Гром возвращается, — выдохнула я. — Один.

Дверь распахнулась прежде, чем я успела договорить, и на пороге возник Гром — без Дариана, с лицом мрачнее ночного неба снаружи. Правая рука его была неестественно прижата к боку, словно он что-то прятал и не спешил объяснять, что именно.

— Где Дариан? — спросила я, чувствуя, как земля будто уходит из-под ног.

— Задержался, — буркнул Гром, но голос его прозвучал слишком напряжённо для простого объяснения. — Велел мне возвращаться первым, предупредить вас. Зарайю действительно взяли под стражу этим утром.

— А он? — переспросила я, шагнув ближе. — С ним всё в порядке?

Гром помолчал секунду дольше, чем требовалось для простого ответа, и этой паузы хватило, чтобы у меня внутри всё оборвалось.

— Не совсем, — сказал он наконец.

— Не совсем, — повторил Гром, и от этих двух слов у меня подкосились ноги.

Я вцепилась в край стола, чувствуя, как холодеет всё тело, начиная с кончиков пальцев.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало мельче осиновых листьев.

— Засада, — коротко ответил Гром, стягивая с плеча плащ и являя взгляду перевязанное предплечье, тёмное от крови даже в тусклом свете очага. — Мы нашли, где держат Зарайю. Старая пристройка за казармами, охраняется слабо на первый взгляд. Слишком слабо, как выяснилось через минуту после того, как мы подошли ближе.

— Ловушка, — выдохнула я.

— Ловушка, — подтвердил Гром, опускаясь на скамью с тяжёлым вздохом человека, для которого признание собственной ошибки давалось труднее любой раны. — Кассель. Больше некому было знать, что мы пойдём именно туда именно этой ночью.