Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 31 – Олеся Герус

Свет ударил в глаза после темноты погреба, и я зажмурилась на секунду, прежде чем разглядеть двоих мужчин, стоявших над люком: одного — молодого, с тем же бархатным тембром голоса, что и у Касселя, только жёстче, будто голос ещё не успел до конца дозреть до отцовской вкрадчивости; второго — постарше, молчаливого, держащего руку демонстративно на рукояти ножа, не как угрозу, а как напоминание о возможности угрозы.

— Ренар, — сказал Дариан, вылезая из погреба и подавая мне руку следом настолько небрежным жестом, что со стороны это выглядело почти обыденно, хотя я прекрасно чувствовала напряжение, скрытое за этой небрежностью. — Быстро вы нашли нас, хотя двадцать лет не могли найти ничего дальше собственного носа.

— Кассель настроен решительно, — сказал молодой, которого назвали Ренаром, не реагируя на явную провокацию ни единым мускулом лица. — Особенно после того, как узнал, что ты решил вести собственную маленькую игру вместо того, чтобы доставить находку прямиком в орден.

— Находку, — повторила я, не удержавшись, хотя разум настойчиво советовал держать язык за зубами в присутствии двух вооружённых незнакомцев. — Приятно узнать, что для вас я предмет мебели.

Ренар впервые перевёл взгляд на меня — долгий, изучающий, тот самый взгляд, каким Кассель разглядывал меня в подвале в первую ночь, — и на его лице появилось что-то похожее на кривую, неприятную улыбку.

— Прошу прощения за формулировку, — сказал он с преувеличенной вежливостью, за которой не скрывалось ни капли настоящего уважения. — Кассель просил передать: время для игр закончилось. Совет ордена собирается сегодня вечером, и он настаивает на твоём присутствии, Дариан. С ней. Немедленно.

— Я решаю, когда и куда мы идём, — сказал Дариан ровно, но я уже успела различить в его голосе ту особую, ледяную интонацию, которая появлялась у него всякий раз, когда разговор балансировал на грани настоящей опасности.

— Уже не совсем, — сказал Ренар, и улыбка на его лице стала ещё неприятнее. — Совет проголосовал вчера ночью. Твоё право единолично распоряжаться находкой ритуала отозвано. Формально, разумеется, из соображений её же безопасности.

Молчание, повисшее после этих слов, было настолько плотным, что я услышала, как где-то в переулке капает вода из водостока — размеренно, безучастно, будто вселенной было совершенно всё равно, что мир вокруг меня только что снова изменил правила без моего участия.

— Формально, — повторил Дариан тихо, и в этом единственном слове прозвучало столько сдержанной ярости, что даже молчаливый спутник Ренара чуть отступил на полшага назад.

Я посмотрела на него, потом на двух незнакомцев, потом снова на него, и внутри меня, поверх страха, поверх усталости, начало разгораться что-то другое, куда более упрямое: если весь этот мир вокруг собирался и дальше решать мою судьбу, вселенная выбрала определённо не ту гостью.

— При всём уважении к вашему совету, — сказала я, шагнув вперёд прежде, чем Дариан успел бы ответить за меня, — формальности формальностями, но, кажется, никто до сих пор не поинтересовался моим мнением на этот счёт. А у меня оно есть.

Ренар моргнул, явно не ожидав, что находка ритуала способна разговаривать, — реакция, которая начинала мне надоедать быстрее, чем сам побег.