Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 202 – Властелина Богатова

В казармы я возвращаюсь под утро, разнеженная и немного сонная, потому что умудрилась уснуть у Рэммела на плече.

Сегодняшняя близость была бурной, отчаянной и одновременно трепетной.

После череды оргазмов Морстейн прижал меня к себе, гладил по волосам. Мы больше не затрагивали тему о том, что ждёт нас в будущем. И он не знает, что я собираюсь сделать, как только комиссия прибудет утром с вынесенным указанием.

Он тихонько разбудил меня и принялся собираться, планируя в этот раз сам провести построение.

Взяв сменное белье и чистую рубашку, я быстро направляюсь в душ. Стараюсь двигаться как можно тише, чтобы не потревожить спящих девушек, ведь до их пробуждения оставалось ещё добрых пятнадцать минут.

Тихо закрываю дверь в душевой и поворачиваюсь к зеркалу, берусь за пуговицы воротника рубашки.

И прикрываю веки.

Я чувствую её.

И сердце так волнующе бьётся, что пальцы не слушаются и никак не могут справиться с очередной пуговицей.

Вторая.

Третья…

Я осторожно отвожу края рубашки.

Сердце замирает.

Моя метка вспыхивает под кожей, лишая меня дыхания. Сначала появляется только золотое сияние, а затем из него проступают плавные линии. Они расходятся чуть ниже ключицы и переплетаются с чёрными прожилками, похожими на струйки чернил, постепенно складываясь в знакомый символ.

Сердце гулко ударяется о рёбра. Да, я помню этот узор. В прошлом я хорошо изучила печать рода Морстейнов.

Тот самый знак, который не спутать ни с каким другим.

Доказательство того, что я его, а он — мой.

Пальцы дрожат, когда я осторожно касаюсь метки, и по телу тут же проходит сладкая, волнующая дрожь. Страха уже нет. Вместо него приходят восторг и гордость, от которых становится трудно дышать.

Она настоящая и не исчезла. Напротив, стала ярче, красивее, будто сама радуется тому, что я наконец позволила ей появиться.

Я прижимаю ладонь к груди и не могу сдержать дрожащую улыбку.

Я — его истинная, и теперь больше не скрою это.

Включаю горячую воду и встаю под горячие струи. Вокруг поднимается пар, а метка продолжает светиться золотом, чувствую, как капельки разбиваются о кожу, и это приносит такое удовольствие и счастье, от того, что я могу быть просто собой.

Боже, какое это ошеломляющее чувство блаженства, целостности и необъятности, когда нет страха, нет ничего, что может тебя заставить сомневаться, нет никакого выбора, он уже сделан с самого начала.

На плац я иду с той же улыбкой, солнечный свет касается моих ресниц и золотыми бликами играет в волосах.

Прохожу мимо курсантов авангарда, Аурелии, следит за мной и я вижу как меняется ее лицо, когда она видит меня, сияющую и счастливую, ведь она думала, что я отступлю, что буду просить прощения.

Но нет, сестрица. Этого больше не будет.

Встаю на свое место.

На плацу воцаряется тишина. Я только слышу свой собственный стук сердца и чувствую нутром приближение Рэммела, его уверенные шаги по плацу, движение мышц, его мужское начало, от которого всё внутри меня плавится и растекается жидким удовольствием.

Рэммел поворачивается, и мой взгляд жадно выхватывает его фигуру в чёрном мундире, которая предназначена только для того, чтобы подчеркнуть его роскошную стать.

Он скоро всё поймёт. Нужно ещё немного времени.

Его взгляд скользит мимо курсанток, проходит мимо Аурелии даже не взглянув и задерживается только на мне, и уже не отпускает.