Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 125 – Властелина Богатова

Проще не думать о себе, не выделяться. Не смотреть лишний раз в зеркало, чтобы не напоминать себе о том, что я не достойна быть лучше своей сестры. Так меньше поводов для чужой насмешки.

Так почти не больно.

— Вот, — Мэйрин проводит гребнем от макушки вниз, и волосы тянет приятно и больно одновременно, проводит ребром ладони ниже лопаток, — вот так, если, как тебе длинна?

Я нервно сжимаю подлокотники пальцами, всё-таки это были мои волосы.

— Это обязательно?

Мэйрин убирает руку и наклоняется к моему уху.

— “Нет” — если, — неожиданно спокойно говорит Мэйрин, — …ты хочешь и дальше носить на себе мнение Аурелии.

Она проводит пальцами по моей косе.

— А если хочешь наконец увидеть себя — “да”. Обязательно.

Я ожидала, что она начнёт читать мне нотации по поводу моего внешнего вида, но оказалось, нет.

В общем, этим и взяла врасплох.

Берёт казарменные ножницы из тумбы. Тяжёлые, с тёмными ручками.

— Сиди ровно.

Хрусть.

Я не знаю, что происходит сзади, только вижу, как первая толстая прядь соскальзывает вниз, спадает по краю кресла и падает на каменный пол.

Светлая, длинная. Моя.

Внутри ничего, только пальцы вцепились в подлокотники, как за край обрыва.

Хрусть.

Ещё прядь.

— Тебе пора перестать бояться показывать себя. Прятать красивые волосы, глаза…

Цок-цок.

Металл лезвий щёлкает.

Я закрываю глаза.

Но перед глазами Морстейн, его стройная фигура на плацу в чёрном мундире. Даже сейчас я думаю о нём. Он теперь всегда будет в моей голове, моих мыслях?

— Надо гордиться собой. Ты гораздо лучше Аурелии, Фрэнс, никто тебе этого не говорил?

— Мэйрин… — почти стону.

Её слова достают до глубины.

— Всё, — говорит она уже мягче, но ножницы снова щёлкают.

Наконец она убирает ножницы и смахивает с моего кителя остатки срезанных волос.

Вижу в зеркале её довольное лицо.

— Роковая красотка, — отмечает Вислоу. — Теперь Морстейну останется только командовать “смирно” самому себе.

Мэйрин берёт с лавки мою фуражку и водружает мне на голову. Потом наклоняет козырёк чуть ниже, придирчиво проводит пальцами с ярким маникюром по гладкому козырьку и вдруг берёт меня за подбородок, поворачивает моё лицо к зеркалу.

Я замираю.

Пальцы трогают ровные, непривычно лёгкие срезы тяжёлых прядей, которые лежат мягкими золотистыми волнами на моих плечах.

Совсем другие, как будто не мои.

И я теперь совсем другая, более… смелая… уверенная.

— Как тебе? — интересуется Мэйрин.

— Необычно…

Вислоу сгибается в поясе, подпирает кулаком подбородок и оборачивается на спинку стула.

— Вот так ходи всегда. А ещё хочу взглянуть на твой гардероб, помимо формы.

— А что с моим гардеробом? Обычные вещи. Кофты, блузки, брюки...

Мэйрин закатывает глаза.

— Можешь не продолжать. Я всё поняла.

— Мэйрин, — я выдыхаю, — носить так волосы нельзя, не по уставу, — всё-таки замечаю я.

Мэйрин скашивает взгляд и быстро берёт шпильки, собирает волосы у лица и закалывает чуть сзади.

— Вот так можно.

Голове действительно стало легче, но всё равно непривычно, все будут смотреть и говорить…

Это самое нежелательное, но спорить с Вислоу бесполезно.

Мэйрин ещё что-то ворчит про мой гардероб, про скучные блузки и про то, что женщину можно испортить не только плохим характером, но и серой кофтой. Мы прибираемся в казарменной женской комнате и спешим к занятиям.