Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 213 – Евгений Ключников

Дождь снова начался после заката. Мелкий, холодный, настойчивый. На мостовой появилась тонкая блестящая плёнка. Вывески скрипели. Фонари горели тускло, каждый в своей маленькой луже света. Люди торопились домой или туда, что называли домом, если не хотели ночевать под навесами.

Саверий закрыл «Костяной Заклад» на все засовы, потом открыл один тайный замок у задней двери. Дал Никону тёмный плащ без знаков, велел спрятать руки и особенно зелёную нить под кожей. Иглу ложного шва брать запретил.

— Но она может понадобиться.

— Именно поэтому не берём.

— Если там будет подмена…

— Там всё будет подменой. Ты не обязан вскрывать весь рынок за одну ночь.

— А если захотят проверить дар?

— Проверят на своих вещах. Иглу не показываем. Пусть думают, что твой взгляд работает сам по себе. Чем меньше они знают о наших инструментах, тем дольше инструменты останутся нашими.

Костяную пуговицу тоже оставили в лавке. Деревянную лошадку — тем более. Карточку Третьей руки Саверий достал из горшка и протянул Никону вместе со свинцовыми пластинами.

— Неси сам.

— Почему?

— Она вписала тебя. Если я понесу, может решить, что приглашение передано. Нам не нужны новые толкования.

Никон убрал свинцовый футляр во внутренний карман плаща.

Холод сразу отозвался под кожей.

Не боль.

Присутствие.

Мирана ждала на крыше соседнего склада. Спустилась по лестнице, молча оглядела Никона с головы до ног и протянула тонкий кожаный шнурок.

— На запястье.

— Зачем?

— Если придётся вытаскивать тебя из толпы, проще тянуть за шнур, чем искать умное лицо среди прочих идиотов.

— Утешительно.

— Сегодня все стараются тебя утешить.

Саверий повёл их не к известковым ямам.

Сначала Никон удивился. Потом понял: Лавка третьей руки действительно не была одним местом. Сегодня рынок собирался в другой части Вельмарка, ближе к старому кожевенному кварталу, где после заката воздух становился настолько тяжёлым от дубильных растворов, сырой кожи и сточных канав, что человек быстро переставал различать дополнительные запахи. Хорошее место для вещей, у которых слишком сильная история.

Они шли долго.

Несколько раз меняли улицы. Проходили через дворы, где спали собаки, мимо закрытых мастерских, под низкими арками, вдоль канала, чёрного и неподвижного под дождём. Саверий не объяснял дорогу. Иногда показывал жестом остановиться. Иногда ждал, пока мимо пройдут люди. Мирана двигалась сзади, почти бесшумно, и Никон ощущал её присутствие только по редкому касанию шнурка на запястье.

Чем дальше они уходили от Мёртвой улицы, тем отчётливее Никон чувствовал карточку.

Зелёная линия под кожей пульсировала.

Не в ритме сердца.

В другом.

Три коротких толчка.

Один длинный.

Знак вызова.

Три.

Один.

На третьем перекрёстке Саверий свернул к старому дому без вывески. Дом выглядел заброшенным: заколоченные окна, облупленная штукатурка, закрытая дверь, над которой висел кривой металлический крюк. Никакого зелёного фонаря. Никакого рынка.

Саверий не подошёл к двери.

Прошёл мимо.

Через два дома свернул во двор, где стояли бочки с дождевой водой. Возле дальней стены поднял крышку пустого деревянного корыта. Под ним оказался спуск вниз.

— Очень гостеприимно, — сказал Никон.

— Если рынок выглядит гостеприимно, ты пришёл не на тот рынок.

Мирана остановилась у входа.