— Я боюсь потерять ее, Миша. Ты не знаешь Лизу. Она не похожа ни на одну женщину
из нашего круга. У нее нет жажды роскоши, нет этой мерзкой, липкой
расчетливости. Она — кремень. У нее за плечами двадцать лет ада с
мужем-самодуром, который попрекал ее каждой копейкой и втоптал ее женскую
гордость в грязь. Она пустила меня к себе не как олигарха Светлова, а как
простого, битого жизнью плотника Давида. Она полюбила меня нищим, понимаешь?
Я повернулся к помощнику, и в моих глазах стояла настоящая, неприкрытая боль:
— А теперь представь, что будет, когда она узнает правду. Когда поймет, что ее
скромный сосед, которому она мазала руки козьим жиром и стирала бинты —
долларовый миллиардер, скупивший земли вокруг ее дома. Что она подумает? Она
решит, что я устроил над ней циничный эксперимент! Что я играл в благородного
спасителя, развлекаясь в деревне от скуки! С ее характером… она просто захлопнет
дверь перед моим носом и больше никогда в жизни не подпустит меня к себе.
Михаил помолчал, обдумывая мои слова. Его умное, интеллигентное лицо выражало
глубокое сочувствие:
— Вы преувеличиваете, Давид Игоревич. Елизавета Дмитриевна — умнейшая женщина.
Она видит ваши поступки, а не ваши банковские счета. Но тянуть с признанием
действительно смертельно опасно. На следующей неделе пресс-служба холдинга
выпускает официальный релиз. Информация пойдет в федеральные СМИ. Ваше имя и
фотографии будут на всех новостных порталах. Если она узнает о вашем статусе из
телевизора или от соседей в магазине — это будет катастрофа. Скажите ей сами.
Глядя в глаза.
— Я скажу, — я сжал челюсти. — На днях у нее день рождения. Сорок шесть лет. Я
приду к ней, принесу подарок и всё расскажу. Сам. От первого до последнего
слова.
— Это правильное решение, Давид Игоревич, — Михаил вернулся к верстаку и открыл
вторую, темно-синюю кожаную папку с гербовыми печатями Службы судебных приставов
и Арбитражного суда. — А пока… у меня для вас финальный отчет по выкупу
земельных участков и ликвидации проблемных задолженностей в районе.
Я подошел к столу, стряхивая с себя грустные мысли и возвращаясь в свое
привычное, жесткое деловое состояние:
— Что там?
— Наша дочерняя структура «Светлов Девелопмент» полностью закрыла выкуп
земельных активов бывшего совхоза «Красноярский» и залоговых пулов региональных
банков, — Михаил начал перелистывать документы. — Мы выкупили долги всех
проблемных фермеров по процедуре цессии. Но самое главное… — он вытащил
отдельный акт отчуждения имущества и положил его прямо передо мной. — Посмотрите
на этот лот, Давид Игоревич.
Я взял документ в руки.
Текст официального судебного постановления был сухим, юридически безупречным и
абсолютно беспощадным:
«Настоящим актом подтверждается, что в рамках исполнительного производства
№ 45892/23 о взыскании задолженности по кредитным обязательствам, налогам и
штрафным санкциям с должника — ИП Калинин Макар Егорович, залоговое имущество:
земельный участок площадью 12,4 гектара (кадастровый номер 54:12:0048), комплекс
складских металлических ангаров (склады № 1, 2, 3), производственная база, а
также жилой дом общей площадью 180 кв. м, обремененный ипотечным залогом,
переходят в полную собственность победителя открытых торгов — ООО "Светлов
Девелопмент"».
Внизу стояли жирные синие печати Арбитражного суда, Федеральной службы судебных
приставов и подпись конкурсного управляющего.
