Книга Развод в 45. Прощай, горе луковое!, страница 64 – Ирина Наумова

— Обязательно передам, егоза, — я накинула на плечи свое темно-серое шерстяное
пальто, повязала пуховый платок и взяла в руки теплую, пахнущую сдобой миску.

На улице стояла сказочная, первозданная тишина.

Декабрьский мороз перевалил за двадцать градусов, воздух был сухим, звенящим,
обжигающим ноздри при каждом вдохе. На абсолютно черном, бархатном небе сияла
огромная круглая луна, заливая Красный Яр ярким серебряным светом. Снег под
моими сапожками хрустел громко, четко, словно я шла по битому хрусталю. Огромные
сугробы отбрасывали на дорогу длинные, глубокие синеватые тени от вековых сосен,
стоящих вдоль забора.

Я шла по узкой протоптанной тропинке к соседней усадьбе Давида, прижимая миску с
горячими пирожками к груди, и на душе у меня было светло и спокойно. Мне
хотелось увидеть его усталое лицо, увидеть, как вспыхнут радостью его серые
глаза, налить ему горячего чаю и просто посидеть рядом в уютном полумраке его
столярки.

Я толкнула деревянную калитку его двора. Она бесшумно распахнулась на смазанных петлях.

Снег во дворе Давида был аккуратно расчищен, тропинка вела прямо к бревенчатому срубу столярной мастерской. Из трубы над крышей вился сизый, пахнущий березой дымок, а сквозь небольшие окна с морозными узорами лился мягкий желтый свет.

Я подошла к бревенчатому крыльцу, держа миску с горячими пирожками обеими руками, чтобы не остыли на двадцатиградусном морозе.

Массивная дубовая дверь мастерской была приоткрыта на пару сантиметров — видимо, ее оставили так, чтобы в душное от раскаленной печи помещение поступал свежий морозный воздух. Из узкой вертикальной щели на белый снег падала яркая полоса электрического света, пахло свежей сосновой стружкой, раскаленным металлом и… едва уловимо — дорогим мужским парфюмом с нотами сандала и кожи.

Я уже сделала шаг к ступенькам, собираясь легко толкнуть дверь локтем и окликнуть соседа, как изнутри донеслись голоса.

Они не шептались. Они говорили спокойно, уверенно, но интонации этих голосов заставили меня онеметь и прирасти к месту.

— Все финансовые транзакции закрыты, Давид Игоревич, — раздался четкий, безупречно поставленный, сугубо деловой мужской голос. — Тридцать миллионов рублей переведены со счетов головного холдинга на спецсчет конкурсного управляющего. Процедура банкротства совхозных активов завершена без единого юридического сбоя. Земли на восточном массиве и логистический комплекс перешли в полную собственность компании «Светлов Девелопмент». Губернатор области лично просил передать, что ждет вашего звонка в понедельник утром для утверждения графика торжественной закладки первого камня.

У меня перехватило дыхание. В легких словно застыл жидкий азот.

Тридцать миллионов?.. Холдинг?.. Губернатор ждет звонка?..

Я прижалась плечом к ледяному бревенчатому косяку, боясь шелохнуться. Миска с
пирожками в моих руках внезапно стала невыносимо тяжелой.

Вслед за незнакомцем зазвучал второй голос.

И этот голос принадлежал Давиду.

Но это был совершенно другой человек. Исчезла его мягкая, деревенская
медлительность, исчезла смущенная улыбка в голосе. Передо мной говорил жесткий,
властный, привыкший повелевать и распоряжаться судьбами сотен людей лидер
гигантской корпорации:

— Проследи за подрядчиками, Михаил. Никаких серых схем и экономии на
стройматериалах. Первый этап реабилитационного комплекса «Светлый путь» должен
быть сдан точно в срок — к маю следующего года. Мы инвестируем в Красный Яр два
с половиной миллиарда рублей, и я лично проверю каждый уложенный кирпич. Ошибок
я не прощаю.