Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 62 – Аглая Северская

Что он хочет спросить.

Она не строила сценариев — пробовала, и сама же останавливала. Пусть будет.

Уснула поздно — проснулась поздно, в начале девятого. За окном было серо и тихо. Снег шёл — мелкий, не торопясь.

День был обычным — хорошим именно своей обычностью.

Она долго возилась с растениями: переставила несколько горшков, обрезала сухие листья, пересмотрела черенки которые стояли в воде — у двух уже были первые корни, белые, тонкие. Сфотографировала, написала в группу: корни пошли. Это всегда маленький праздник.

Потом упаковывала три заказа черенков — писала карточки от руки: что это, как поливать.

В половине третьего позвонила Светлана Юрьевна.

— Марина Андреевна, — сказала она. — Небольшое изменение в сроках — три недели растянутся в четыре. Формальности по квартире на Садовой оказались объёмнее чем я рассчитывала.

— Хорошо, — сказала Марина. — Четыре так четыре.

— Вы спокойно к этому относитесь, — сказала Светлана Юрьевна.

— Да, — сказала Марина. — Уже спокойно.

— Это хорошо, — сказала адвокат. — Значит правильно всё движется.

Алексей написал после пяти.

Добрый вечер. Как антуриум?

Она подошла к стеллажу, посмотрела — и замерла.

Бутон раскрылся.

Не полностью ещё — но покрывало уже начало разворачиваться, тёмно-бордовое, с острым кончиком проступающим наружу. Не полное цветение — но уже видно что произойдёт со дня на день. Початок внутри виднелся тёмным силуэтом сквозь щель.

Она стояла и смотрела на него долго.

Взяла телефон. Написала Алексею:

Он раскрывается. По-настоящему. Ещё немного.

Когда думаете полностью?

Может завтра. Может через два дня.

Ответ пришёл не сразу.

Хочу увидеть, когда это случится. Позовите когда будете готовы.

Она улыбнулась этим словам — когда будете готовы, не когда он будет готов. Он говорил про неё. Всегда, каждый раз, находил способ сказать что видит именно её.

Хорошо, — написала она.

[Громов]

Он отправил сообщение и подумал о том что впервые в жизни ждёт цветения растения с таким нетерпением, будто это касается его самого. И, наверное, касалось — не растения, а того что оно значило.

Он вспоминал первый разговор в кабинете — тот момент когда она, свидетель по делу, напуганная, с трясущимися от волнения руками, вдруг заговорила про антуриум который два года не цветёт. Тогда он подумал просто: интересная деталь, интересный человек. Записал в памяти, не в протоколе.

Сейчас, спустя месяцы, он понимал что тот разговор был поворотным — не для дела, для него самого. Он тогда впервые за долгое время почувствовал что смотрит на человека, а не на функцию в расследовании. Смотрит на живую, сложную, настоящую женщину которая умеет ждать так же терпеливо как её растения.

Он думал о своей бабушке — Розе Марковне, которая говорила ему в детстве: Алёша, люди делятся не на добрых и злых. Они делятся на тех кто умеет ждать правильно, и тех кто не умеет ждать вообще. Он тогда не понимал что она имеет в виду. Понимал сейчас.

Марина умела ждать правильно. Не пассивно, не покорно — активно, с достоинством, продолжая жить пока ждёт. Он хотел научиться так же.

Он посмотрел на часы. Подумал: сегодня или завтра — не важно. Важно что он будет там когда это случится. Хотел быть рядом с ней в этот момент, не потому что это красиво, а потому что чувствовал — этот цветок значит для неё что-то настолько глубокое что он хотел разделить это с ней.