Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 59 – Аглая Северская

Марина слушала, и что-то в ней тихо выдохнуло. Не облегчение от опасности — облегчение от того что теперь можно окончательно закрыть эту дверь без необходимости решать что делать по ту сторону.

— Спасибо, — сказала она. — Это хорошо. Значит всё действительно закрывается.

— Марина Андреевна, — сказала Светлана Юрьевна после паузы. — Это было непростое дело. Вы держались достойно на протяжении всего. Я рада что так вышло.

— Светлана Юрьевна, — сказала Марина. — Вы первый человек в этой истории который был полностью на моей стороне с самого начала. Я не забуду этого. Хотя бы поэтому я знаю что мы ещё увидимся — на подписании последних бумаг, не раньше.

Адвокат чуть усмехнулась в трубку — тепло, впервые за весь разговор не сдержанно.

— Обязательно увидимся, — сказала она. — До финальной подписи ещё далеко.

Они попрощались — легче, без того ощущения окончательности которое было раньше. Просто до следующего раза.

Марина убрала телефон и долго стояла у окна.

Она думала о том что заканчивается. Не всё — но многое. Захаров, Игорь, Денис, эта долгая история с квартирой на Садовой. Она прожила это — и стоит сейчас у окна целой. Другой, но целой.

Взяла телефон. Открыла группу. Написала пост про то как заканчивается период выживания — тёплый, честный.

Комментарии начали приходить быстро.

Вечером позвонил Алексей.

— Я читал ваш пост, — сказал он. — Сегодняшний. Хорошо написали. Честно.

— Алексей, — сказала она. — Вы следите за моей группой.

— Читаю, — поправил он. — С некоторых пор.

— С каких?

— С того разговора про антуриум, — сказал он. — Первого.

Марина сидела с этим несколько секунд. Значит он читал всё это время. Молчал, держал дистанцию, но читал.

— Вы никогда не комментировали, — сказала она.

— Нет, — согласился он. — Нельзя было.

— А теперь?

— Теперь можно, — сказал он.

Они разговаривали долго. Он рассказал про Петербург. Марина — про кружок в библиотеке подробнее чем в пекарне.

— Марина, — сказал он когда они уже прощались. — Я хочу вас спросить кое-что. В воскресенье. Вы свободны?

— Свободна, — сказала она.

— Хорошо. Я знаю одно место. Не кафе. Другое. — Небольшая пауза. — Я думаю вам понравится.

— Хорошо, — сказала Марина.

Они попрощались. Она убрала телефон и долго сидела в тишине.

Думала: интересно что он имел в виду.

Сон пришёл раньше, чем она успела додумать.

Воскресенье началось с тумана.

Марина проснулась рано — раньше будильника — и лежала в темноте с лёгким возбуждением перед чем-то хорошим. За окном туман лежал низко — серый, плотный. Деревья во дворе стояли в нём по пояс. Фонари светили в молоко.

Она лежала и думала: хорошо что туман. Хорошо что именно сегодня.

Она долго выбирала что надеть — не потому что не знала, а потому что хотела выбрать правильно. Не нарядно, не нейтрально — себя.

Остановилась на тёмно-зелёном свитере. Тёмные джинсы. Сапоги.

Посмотрела в зеркало.

Хорошо. Своё.

Он написал в десять: Заеду в половине двенадцатого. Тепло оденьтесь — будем на воздухе.

На воздухе. В декабре. В туман.

Марина улыбнулась и надела ещё один свитер под пальто.

Домофон пискнул ровно в одиннадцать тридцать.

[Громов]

Он стоял у её подъезда и чувствовал то что не чувствовал давно — что-то похожее на волнение перед экзаменом, только приятнее. Он всю неделю думал куда её повезти. Отверг несколько вариантов — ресторан казался слишком нарочитым, кино слишком безличным, обычная прогулка по центру слишком случайной для того что он хотел сказать без слов.