Книга Дух огненных озер, страница 2 – Артур Гедеон

Кто они? Это он и должен был вскоре узнать…

Немного вьюжило. Горгулья, хоть и была каменной, кажется, умела вертеть головой и отслеживать каждый шаг гостя. С какой стороны на нее ни посмотри, она все таращилась только на тебя. Своего рода – скульптурный шедевр.

Иннокентий Скворцов поднялся по ступеням парадного. На дверях крепилась голова медного льва с молоточком на кольце в зубах, им-то гость и ударил три раза в круглый медный щит.

Дверь скоро открылась – на пороге стоял дворецкий княгини.

— Добрый вечер, – поклонился художник. – Я…

— Добрый вечер, Иннокентий Гордеевич, – в ответ радушно поклонился дворецкий. – Мы вас ждали! – Он отступил. – Княгиня ждала вас…

— У меня полные сани моего художественного добра, вы не поможете?..

— Конечно, Иннокентий Гордеевич, я все занесу. А вы проходите, будьте так любезны.

Дом был построен на европейский лад, с холлом и двумя лестницами, ведущими на второй этаж. Впрочем, именно Васильевский остров еще при Петре Первом облюбовали немцы, и тут когда-то построили немало чужеземных домов.

Не успел Скворцов войти, сбросить шубу, а по лестнице уже спускалась к нему радушная хозяйка в домашнем платье с открытой грудью, полной и высокой, от которой глаз было не оторвать. Когда-то он мог смотреть на всю эту роскошь сколько угодно, ведь она была его натурщицей, его «Музой в русских соболях», а теперь стеснялся…

— Здравствуйте, Иннокентий, дорогой мой! Как же я рада вас видеть! Мой итальянский русский друг! – Ее карие блестящие глаза, как всегда, лукаво смеялись. – Мой личный Рафаэль!

Он поцеловал протянутую ему руку, она привлекла его к себе и чмокнула в обе щеки. А как блестели ее карие персидские очи! Таких обольстительных живых глаз еще поискать…

— У нас без церемоний, дорогой Иннокентий, в моем доме все по-домашнему. Сейчас будем пить чай…

И вот они пили чай, болтали, как старые добрые друзья, каковыми, впрочем, и стали еще в Риме. Наконец дошло до дела.

— Написать портрет нужно будет скоро, обойдемся без вороха эскизов, и жить вы будете у меня. Да, все так. Для вас уже приготовлена отличная комната. А за вашими вещами, если вам что-то понадобится, я пошлю слугу.

— И как скоро надо будет написать полотно? – спросил он. – Это ведь три человека, три портрета?

— За неделю.

— Это очень скоро, – смутился гость.

— Я знаю. Но так надо. И вознаграждение вас обрадует.

— И кто будут еще двое моих натурщиков?

— Это мои дальние родственники, – сказала Аделаида. – Но оба мне очень дороги. И пробудут они у меня, как вы догадываетесь, ровно неделю. Они из русской глубинки, от столиц не в восторге, всего незнакомого чураются и сторонятся, но такие уж они у меня.

— Это мужчины?

— Да, – улыбнулась она. – Они из древних поволжских родов.

— Как их зовут?

Княгиня обворожительно улыбнулась:

— Кирилл и Мефодий.

Теперь улыбнулся Скворцов:

— Как наши учителя письменности?

— Именно так.

— Как это традиционно, по-русски.

— Еще как традиционно, – с пониманием кивнула Аделаида.

— Когда же мы приступим? – спросил художник.

— Сегодня ночью.

— Ночью?

— Да, я жду их к полуночи. Они любят спать днем, а ночью бодрствуют. Такие вот у них волчьи обычаи, – пошутила княгиня. – Ну ничего, вы привыкнете, и потом, это всего-то на неделю. Я едва уговорила их, чтобы память осталась. Понимаете меня?