Книга Дух огненных озер, страница 1 – Артур Гедеон

Серия «Черные лебеди. Мистические триллеры»

© Гедеон А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Зимним вечером художник Иннокентий Гордеевич Скворцов ехал на санях через весь Санкт-Петербург на Васильевский остров. Его пригласила хорошо известная ему по Италии аристократка – путешественница княгиня Аделаида Савойская. В России она бывала крайне редко и теперь воспользовалась случаем и вызвала его к себе.

Они познакомились в Италии, где он по заказу написал ее парадный портрет, назвав тот «Красавица в русских соболях». Портрет вышел хорош и так понравился заказчице, что их творческое знакомство нашло продолжение.

У княгини Аделаиды Савойской, женщины открытой лишь на первый взгляд, был свой интерес на далеких рубежах России – на волжской стороне, среди диких лесов и степей и не менее дикого народа. Жил там некий купец-миллионщик, с которым княгиню связывало давнее знакомство. Звали его Ануфрий Данилович Губин, он сколотил огромное состояние торговлей всякой всячиной, в том числе и «живой водой», которая била из таинственного подземного источника на его земле.

Этому Губину понадобился целый дворец посреди его степи, на окраине села, где он родился, за высоким забором, почти что крепостной стеной. За строительство взялся старший брат Иннокентия – Аристарх, архитектор, младший же должен был сделать дворец чудом света в том, что касалось его внутреннего убранства.

А еще был второй заказ, куда более странный и сложный: под верхним дворцом построить подземный, еще более уникальный, и тоже превратить его в шедевр.

Деньги братьям Скворцовым пообещали огромные, и, конечно, они, два гения, молодые выпускники Академии художеств, немедленно взялись за дело. За три года двойной шедевр был создан – братья Скворцовы вернулись в северную столицу богатыми людьми и теперь сами могли на свой лад строить свою жизнь.

И вот – вызов к сиятельной княгине. Разумеется, живописец Иннокентий Скворцов поспешил к своей патронессе, тем более что она была восхитительно красивой женщиной, о которой мог мечтать любой мужчина. Впрочем, даже смотреть на нее и говорить с ней уже являлось наградой.

Это был час, когда старательные чиновники, засидевшиеся в кабинетах и присутственных местах, разъезжались по домам, а народ уже начинал гулять и кабаки широко открывали свои двери; час, когда северная столица вступала в ночную жизнь и тройки с бубенцами весело катили по Невскому, Литейному, Фонтанке…

Сани вынесли Скворцова на Васильевский. Проспекты, линии, мосты – и вот он, дом в стороне; двухэтажный, немецкий, с высокой крышей, стоящий тут еще с Петровских времен. Непривычная русскому глазу каменная горгулья, разместившись над верхним окном на фасаде, следила за всеми, кто подъезжал к дому.

«Какая гадина, – подумал про себя художник. – И какой странный дом…»

Скворцов прибыл не с пустыми руками – его сани были завалены нужными для работы предметами. Он привез разборный мольберт, пару холстов, тройку палитр, папку с картоном и бумагой для эскизов, ящик с масляными красками, набором кистей, карандашами, углем, сангиной, пастелью и много чем еще необходимым для создания большого полотна. Потому что именно картину, парадный портрет заказала ему княгиня Савойская.

Но не обычный портрет, а групповой. Что не могло не озадачить художника, ведь кроме Аделаиды на полотне должны были появиться еще два пока неизвестных ему человека.