Книга Пустующий трон, страница 508 – Кен Лю

— Стоп, стоп! – перебил ее Кинри. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы проверить, верно ли Арона прочла незнакомые древние логограммы, отличные от стандартных мапидэрэ-ксанских, которым его обучала Надзу Тей. – Что значит «То-цзу объявляет Ксади погибшим и восходит на трон»? Такого ведь не было.

— А, ты говоришь об общепринятой версии, – ответила Арона. – Но, как и большинство легенд времен войн Диаспоры, эта существует в разных вариантах. В этом, например, То-цзу становится правительницей после гибели мужа, узурпировав трон у родного сына. Затем она защищает Акэ от вторжения своего сына и наследника Дакана.

— Когда это было написано?

— Я не Види, чтобы на глаз определять даты создания древних манускриптов, – Арона помотала головой, – но полагаю, что несколько сотен лет назад.

— Эта версия не была популярна? Я никогда о ней не слышал.

— Трудно сказать, – промолвила актриса. – Такой сюжетный поворот вряд ли пришелся по нраву моралистам, поэтому сохранилось лишь несколько копий сценария. Но это не означает, что пьесу не любили зрители. Мы с Мотой, например, ставим пьесы, где маршал Гин Мадзоти не предстает изменницей, как в официальных документах, и людям это нравится.

Кинри кивнул. Это напомнило ему о множестве версий подвигов, совершенных богами Укьу.

«Неужели у всех историй есть по нескольку вариантов? Какой же тогда более правдив?»

— Хочешь найти какую-то конкретную пьесу?

— Ага! Я услышала о ней от Лолотики. Девушки из домов индиго с давних пор молятся духу-хранителю Дофино. Но Дофино не выдумка. На самом деле он был учеником Кона Фиджи. Его воспитывали как девочку, но сам он считал себя мужчиной и однажды возглавил восстание проституток, доставив немало неприятностей правителям раннего Тиро. От пьесы о нем остались лишь фрагменты, а я хочу найти полный сценарий.

Решив не мешать Ароне в поисках, Кинри побрел дальше. Он заметил, как в углу напряженно копаются в книгах Мота и Одуванчик. Сделав в их сторону несколько шагов, юноша остановился. Теперь, когда до правды было рукой подать, он вдруг еще сильнее встревожился.

Ему хотелось – нет, было просто необходимо – еще ненадолго отложить момент истины.

Кинри и сам не заметил, как оказался в противоположном углу библиотеки, предельно далеко от отдела исторических документов. Здесь шкафы образовывали своего рода нишу, выполняя функции трех стен, а четвертую оставляя открытой. Ящики стояли свободно и не были плотно набиты книгами.

В этой нише каменный пол устилали теплые овечьи шкуры, лежали тонкая спальная циновка и несколько подушек для сидения, а также стоял небольшой стол. Кинри отметил, что циновка была соткана из растущей на приморских дюнах травы, известной как «кабанья щетина». Грубая материя была ему хорошо знакома. Крестьяне на островах Руи и Дасу и даже мастер Надзу Тей пользовались такой, но в Гинпене Кинри ни разу прежде ее не видел.

У стола были расставлены пюпитры для свитков – бронзовые, костяные, коралловые: либо старинные, либо весьма хорошие современные копии. Письменные принадлежности на столе включали писчий нож с костяной рукоятью, бронзовую жаровню для нагрева воска, несколько брикетов китового воска, ароматизированного маслом орхидеи, десяток кистей из волчьей шерсти в бамбуковом стакане и три нефритовых сосуда для туши. Хотя Кинри не считал себя ценителем изящных письменных принадлежностей, ему было понятно, что это редкие инструменты невероятной красоты.