Книга Пустующий трон, страница 509 – Кен Лю

Ниша, словно безмятежная заводь, успокоила его тревожное сердце. Хорошо было отвлечься на нечто малое, незначительное, не обращать внимания на вопросы, волна за волной накатывающие на основы его бытия.

Среди предметов на столе выделялся чайный набор. В отличие от изящных письменных принадлежностей, фарфоровый чайник и две керамические чашки были грубой работы и предназначались для повседневного использования. На чайнике изображалась сцена в саду с одинаковыми цветами, что, несомненно, облегчало жизнь гончарам, ежедневно вынужденным рисовать сотни таких картинок. У одной бабочки не было дорисовано крыло, как будто мастер слишком торопился, не задумываясь о недочетах.

Кинри перевернул одну чашку. На дне ее обнаружился грубый рисунок трапеции с тремя волнистыми линиями наверху.

Юноша вздрогнул. Примерно так льуку символически изображали гаринафинов на рукоятях оружия или на декоративной вышивке юбок и рубах. Предполагалось, что трапеция – это голова гаринафина, вид сверху, а волнистые линии – его рога и вырывающийся из пасти язык пламени.

«Но как орнамент льуку попал на дно чашки в Дара?»

Схватив чашку, Кинри покинул нишу, снова подошел к Ароне и спросил:

— Знаешь, что это за знак? Что он означает?

Молодая женщина подозрительно взглянула на него и со всех сторон осмотрела чашку, после чего вернула ее обратно.

— Ты что, ни разу в кабаке не был?

Кинри помотал головой. Он держался подальше от питейных заведений, чтобы в хмелю ненароком не ввязаться в драку или не проболтаться о своем происхождении. Он даже отказывал Одуванчику, которая хотела пройтись по кабакам ради сальных историй, каких не рассказывают в чайных домах.

— Тогда все понятно, – кивнула Арона.

— Что именно?

— Это трехногий кувшин. Такие трапециевидные кувшины были в ходу у аристократов с ранних дней Тиро, но теперь ими пользуются только на церемониях. Некоторые кабаки рисуют их на вывесках, чтобы придать себе немного лоска. Но эта чашка настолько плоха, что наверняка она из какого-то захудалого клоповника. – Арона повернула чашку так, что волнистые линии оказались под трапецией. – Видишь? Трехногие кувшины, также называемые куникинами, были распространены больше других. Но есть и с четырьмя, и с пятью, и даже с шестью ножками…

Кинри облегченно выдохнул. Значит, это всего лишь совпадение. Рисунок куникина просто похож на стилизованное изображение гаринафина.

Поблагодарив актрису, он вернулся в нишу и поставил чашку на место. Объяснение Ароны лишь добавило этому месту таинственности. Если чайный набор попал сюда из простой харчевни или кабака, то это плохо вязалось с остальными инструментами.

Ниша была не похожа на простое книгохранилище. Скорее уж, на жилую комнату среди книг. Она отчасти напоминала Кинри келью бедного студента в общежитии, как описывала ее мастер Надзу Тей. Там комнаты разделялись при помощи ширм на десятки крошечных ниш, где жили выходцы из бедных семейств, приехавшие из разных городов на Провинциальные экзаменации в надежде получить ранг кашима.

«Что это за место? Кто им пользуется?»

Явное несоответствие качества посуды и письменных принадлежностей не выходило у Кинри из головы. Хозяин этого места наверняка любил писать и читать и мог позволить себе самые лучшие инструменты, но при этом спал на простой крестьянской постели и пользовался чайным набором из дешевого кабака. Почему? В поисках подсказок юноша вновь осмотрел шкафы-стены.