Книга Два лица смерти, страница 30 – Эжен Марсэль

— Кто звонил? Что-то случилось с Питером, мама? Речь же о нем?

Неожиданно поведение сестры разозлило меня. Какие же могут быть варианты? Маман так орала в трубку, что слышал весь квартал! И вместе с тем я почувствовал разочарование от того, что после такого некрасивого поступка по отношению к ней сестра беспокоилась об этом ублюдке. Жаль, я его не убил. Гнев поднял приплюснутую, как у змеи, голову и зашипел: «Никто бы жалеть не стал о его смерти!» Однако в глубине души я понимал, что многие в этом городишке очень даже стали бы сожалеть о скоропостижной кончине лучшего в истории школьной команды квотербека. И этот факт злил еще сильнее.

— Да, дорогая, — мягко произнесла маман.

Со мной она никогда не говорила таким тоном.

— Кто-то напал на Питера возле школы и сильно избил его.

Почему никто не говорит, что этот подонок был безобразно пьян?

— Он сейчас без сознания в городской больнице.

Голос сестры стал вдруг визгливым и неприятным.

— Я поеду к нему! И вы не сможете остановить меня! Никто!

Я понял, что последняя фраза предназначена мне.

— Что ж, — тихо пробормотал я, поудобнее устраиваясь на тахте, — никто так никто.

— Милая, тебе не кажется, что это не очень хорошая идея? Питер пока не пришел в сознание… — подключился к разговору папенька, забыв, что Ава может быть ужасно упрямой, если что-то вобьет себе в голову, и в такие моменты ей лучше не мешать.

— Нет, я поеду! Хочу увидеть все своими глазами!

— А-а-а, вот это совсем другое дело! — улыбаясь, промурлыкал я. — Убедиться лично, что твой обидчик получил по заслугам, и не когда-то там в будущем, а здесь и сейчас, — это я понимаю.

Следующая мысль окончательно вернула мне отличное расположение духа: «Так вот почему вчера Ава сидела такая печальная — ее тяготили мысли о том, что Андерсон не будет наказан за ее унижение. Она плакала из-за невозможности отомстить. Как хорошо, что я сразу решил этот вопрос и моя любимая сестренка снова будет улыбаться мне!»

Полностью успокоившись, я зевнул и заснул сном невинного младенца.

Наутро после выпускного я проснулась с ужасной головной болью. С трудом разлепила глаза, приподняла раскалывающуюся черепушку, и взору предстала картина маслом — разгромленная варварами комната. «Проклятье! Что тут стряслось?»

Попытка воссоздать вчерашние события отозвалась приступом мигрени. Воспоминания, будто подернутые дымкой, походили на старые черно-белые фотографии, более не вызывающие никаких эмоций. Я помассировала виски и, морщась, откинулась обратно на подушку. Наблюдая за передвижением солнечного зайчика по потолку, я еще раз рискнула восстановить в памяти вчерашний день. «Так, с утра я думала, как заставить Адама не ходить на выпускной. Потом мы всей семьей поехали на вручение аттестата. Питер упал, когда шел… Питер! Как я могла забыть о мерзком звонке этого подонка?!»

Я резко села, не обращая внимания на острую пульсирующую боль, растекающуюся от левого виска к затылку. Обида и гнев, стертые каким-то чудесным образом из действительности, нахлынули с новой силой, непрошеные слезы покатились по щекам. Я вспомнила каждую мелочь, приключившуюся с момента звонка до погрома комнаты и уговоров родителей покинуть ее. «А что случилось потом?» Дальше провал, пустота. Сколько я ни силилась, не могла извлечь из памяти хоть какие-нибудь подробности. «Наверное, я заснула от пережитого потрясения».