Книга Два лица смерти, страница 28 – Эжен Марсэль

Со стороны школы донеслись голоса, зовущие Питера. «Надо немедленно уносить ноги! Жаль, конечно, что я не добил ублюдка и лишился возможности узнать свое прошлое, но, надеюсь, он никогда не оправится от сегодняшней взбучки».

Я перестал избивать обидчика сестры и стал искать пути к отступлению. Как бы то ни было, мысль о том, что Андерсон проведет остаток жизни в инвалидном кресле, устраивала меня в качестве сатисфакции. Я подобрал биту с маской и, максимально пригибаясь к земле, добежал кое-как до мусорного бака.

Едва я спрятался за баком, раздался оглушительный вопль — какая-то девка нашла квотербека. На ее крик сбежался народ. Я быстро пересек школьный двор и побежал, пока все отвлеклись на состояние моей жертвы и не начался поиск виновника.

Я мчался как угорелый к реке и спасительному дубу, и в моей голове билась лишь одна мысль: «Теперь я знаю свое имя из прошлой жизни: Том Слаер».

* * *

Утром двадцать пятого мая я проснулся бодрым и веселым, меня грели воспоминания о вчерашнем вечере, несмотря на возникшие затруднения и некоторую незавершенность мести.

До дома я добрался без приключений. Удача сопутствовала мне, и я, как и по дороге в школу, никого не встретил. Даже машины службы «911», обязанные лететь на всех парах к месту избиения гордости футбольной команды, не застали меня ни на шоссе, ни возле дома. Окровавленные балахон и биту я спрятал в тайнике, который еще в детстве мы с Авой устроили в корнях дуба-исполина. Никто, кроме нас двоих, не смог бы найти этот хитрый схрон.

Мне захотелось очиститься от крови поверженного врага немедленно, вопреки здравому смыслу, ведь меня могли застукать не так далеко от школы и заподозрить в преступлении. Однако я решил, что принимать душ дома среди ночи — еще более опасное занятие с точки зрения расспросов, чем купание в реке. С огромным удовольствием я окунулся с головой в прохладную воду, и она постепенно смыла следы преступления с моего тела. Чем дольше я плавал, тем больше успокаивался. К моменту выхода на берег я снова мог трезво мыслить.

Домой я попал так же, как и вышел, — через заднюю дверь в кухне. Бесшумно поднявшись наверх, я потоптался возле комнаты сестры, размышляя, надо ли тревожить ее. Беспокойство победило, и я решил всего лишь одним глазком заглянуть и убедиться, что с Авой все в порядке.

Вопреки моим ожиданиям она не спала. В отражении зеркала, висящего напротив двери, я увидел ее сидящей возле окна. Взгляд Авы был устремлен в одну точку. Ее неподвижная фигура мне напомнила статую горгульи, держащей свой вечный пост на стенах Нотр-Дама. «Интересно, видела ли она, как я прокрался через задний двор, или настолько погрузилась в себя, что даже не заметила, что на улице глубокая ночь?»

Я опустился на колени перед сестрой, но она даже не шелохнулась. Тогда я прошептал:

— Все хорошо, родная. Ложись спать и забудь об этом кошмаре. Больше тебя никто не обидит. Я всегда рядом.

Ава посмотрела на меня огромными, полными боли глазами и, словно сомнамбула, пошла к кровати. Откинув одеяло, она так же молча и безучастно легла и закрыла глаза. Через несколько минут я услышал ровное дыхание и понял, что Ава заснула. Я подошел к спящей сестре, провел рукой над ее головой, тихо произнес:

— Завтра все будет иначе. От боли не останется и следа, — и ушел.