Книга Два лица смерти, страница 107 – Эжен Марсэль

— Пока не могу ничего рассказать, сначала мне нужно разобраться с этими убийствами.

— Она что, свидетель по делу?

— Можно и так сказать.

Я, как ребенок, скрестил пальцы, будто от этого моя ложь перестанет быть таковой.

— Немедленно высылай данные! Уж я-то расстараюсь ради того, чтобы увидеть тебя в смокинге и с цветком в петлице!

— Спасибо, Марта. И…

— Лейтенанту ничего не говорить, я поняла.

— Ты лучшая! — выдохнул я, но Марта уже положила трубку.

* * *

Сбросив коллеге данные о семействе Твинн, я решил разыскать Беркли и попросить его выделить мне доску и какой-нибудь закуток. Марте понадобится не меньше двух дней для подготовки полного досье, и я хотел занять себя чем-нибудь.

— Собираешься поймать преступника по старинке? — улыбнулся детектив, давая добро. — Есть какие-то новые версии, догадки?

— Пока нет, — солгал я. — Планирую просмотреть еще раз все по порядку от Миколсона до Пейджа — вдруг я что-то упускаю?

После вчерашних размышлений мне не хотелось делиться выводами с Беркли. Что-то настораживало меня в нем, поэтому я так и не сказал ему, что считаю Трикстера первой жертвой. К тому же детектив даже не спросил, нашел ли я подтверждение этой теории — то ли забыл, то ли уже знал, что я взял дело Трикстера в архиве.

Я развесил на доске фотографии с каждого места преступления, под ними написал имена жертв, способы убийства и основные улики. Карту с крестиками и линиями в форме «В» я решил не использовать — она относилась к старой версии, которую я теперь категорически отвергал. Хотя эта буква прекрасно соответствует слову «beast» на стене квартиры Трикстера, сейчас эта информация мешала здравым логическим построениям.

— Итак, что мы имеем? У всех жертв есть порез на горле, а в остальном сплошной разнобой. Трикстера расчленили, а Хьюзу, Питерсу и Миколсону отрезали гениталии, причем последнему — при жизни. Также у всех троих есть ножевые раны, только у Хьюза и Питерса по одной, а у Миколсона — множественные. Меньше всех пострадал Марк Пейдж, у него лишь перерезано горло, и, возможно, в момент смерти он стоял на коленях. Единственная связь между всеми убитыми — личное знакомство, а также предположительное участие в изнасиловании Авы Твинн.

Сколько бы я ни пялился на доску, первоначальная версия не изменилась: у Авы, без сомнений, был сообщник мужского пола, который совершил либо все преступления, либо четыре из них. Как бы внутренне я ни сопротивлялся, способ убийства Пейджа говорил, что он, вероятно, принял смерть из рук Авы. Не исключено, что ее сообщник держал Марка на мушке или угрожал другим способом, чтобы девушка смогла отомстить одному из насильников лично. Полоснуть по горлу человека, стоящего перед тобой на коленях и без оружия, по силам даже хрупкой беременной Аве. Но кто же ее сообщник?

— Самой логичной кандидатурой на роль благородного мстителя напрашивается отец. Кто еще, кроме главы семьи, имеет моральное право покарать обидчиков дочери? И разве можно заподозрить в милом добродушном дантисте серийного убийцу? Но все же стоит помнить, дантисты — тоже медики, и они осведомлены, как быстро и в каком месте следует перерезать горло. Но, дьявол меня побери, читая протокол допроса четы Твинн, я не заметил ни одного признака лжесвидетельствования! Будь они причастны, непременно чем-нибудь себя выдали бы. Они же не профи, в конце концов.