Книга Перелом, страница 108 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Всё меняется, — начал я, обводя их взглядом. — Вчера мы выживали, а сегодня мы строим будущее. Корд открыл нам второй уровень. Но второй уровень — это не просто рынок, где у людей есть медяки и серебро. Это место, где за всё спрос строгий. Если мы притащим туда наше обычное серое мыло, нас вытолкают обратно пинками под зад. Поэтому мы делим производство на три потока.

Я взял со стола три разных куска, которые мы с Брином подготовили ещё ночью.

— Первый сорт. Базовый, — я бросил на стол грубый тяжёлый брусок тёмно‑серого цвета. — Это для чистильщиков, грузчиков и дренажников третьего уровня. Он варится из самых дешёвых жиров, отходов, золы и щёлочи. Он отмывает грязь, въевшуюся в кожу, и убивает запах гнили. Никакой обёртки не требуется. Цена — горсть стекляшек или один медяк. Производство должно быть массовым. Это наш хлеб. Сытный, но без изысков.

Брин хмыкнул, разглядывая брусок.

— Второй сорт. Средний, — я положил рядом второй кусок. Он был светлее, желтоватый, с лёгким запахом полыни, который мы добыли из пещерных трав. — Это — для ремесленников, надзирателей, мелких мастеров. Жир получше, добавлена толчёная мыльнянка для мягкости. Фасовка — оборачиваем в старую чистую мешковину, которую стирает Лейна, и перевязываем бечёвкой. Цена — три медяка.

— А третий? — подал голос Хард, подавшись вперёд.

— Третий — высший сорт, — я выложил последний брусок. Белый, гладкий, как отполированный камень, с крепким ароматом хвои и чего‑то цитрусового, что мне удалось выжать из последних запасов сухих трав. — Это для второго уровня. Для торговцев, для людей Корда. Для него у нас будет специальная упаковка: деревянная коробочка, которую ты, Брин, выточишь из светлого дерева. Внутри — лоскут новой льняной ткани, и в нём — три одинаковых ровных куска. Цена — две серебряные монеты, — я задумался и добавил: — местные. Или что-то равносильное в товаре, который нам нужен.

В комнате стало совсем тихо. Слова «серебряная монета» висели в спёртом воздухе склада, как нечто нереальное.

— Серебро за кусок жира? — не выдержал Грок.

— Серебро не за жир, Грок. Серебро за запах и хорошую пену. За иллюзию чистоты, которой нет в этом каменном мешке. За статус. Тот, кто моется этим мылом, говорит всем вокруг: «Я выше вони Ствола». И за это ощущение превосходства люди отдадут последнее.

* * *

Следующие дни превратились в непрерывный изматывающий конвейер. Я назначил Брина руководителем производства. Из всех нас только он обладал по‑настоящему цепкими руками ремесленника и пониманием, как контролировать температуру плавления, не давая жиру гореть и портить запах.

Но я не собирался доверять весь процесс одному человеку, даже Брину. Паранойя — полезное чувство для бизнеса в подземном мире. Я разделил рецепт на этапы.

Стык, бывший лесоруб, научился выщелачивать золу, пропуская воду через чаны с пеплом, получая крепкий щёлок. Жила, с его жилистыми руками, отвечал за вытопку и фильтрацию жира — вонючий, тяжёлый труд у раскалённых котлов.

Брин только варил основу, смешивая ингредиенты по моим указаниям, и следил за сушкой. Но точные пропорции щёлока, жира и, самое главное, ароматических добавок знал только я. Я лично доливал последний компонент в каждый чан, когда основа доходила до нужной густоты.