Книга Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью, страница 2 – Марьяша Ришелье

— Сложно, — отрезал я, подавшись к ней через стойку. Оказался опасно близко. Медные пряди, наверное, даже коснулись её лица. — Потому что я чувствую подвох. Ты никогда не делаешь подарков. Тем более — бесплатных. И тем более — мне.

— Нет тут подвоха, Аракалл. Просто... надо.

— Ну, значит, иди и сама утопись в озере. — Я откинулся обратно, снова надевая маску безразличия. — Или в чане со святой водой. Слышал, для ведьм это как снотворное, только летальное. Говорят, шипите и растворяетесь красиво. Я бы даже пришел посмотреть, попкорн взял.

— Аракалл! — она стукнула кулаком по стойке. Кулачок был маленький, изящный, но от удара жалобно звякнули бокалы, а в моем стакане подпрыгнул лед. — Это не смешно! Правда, помоги.

Я посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. На её тонкие пальцы, вцепившиеся в край стойки мертвой хваткой. На то, как дрожит её нижняя губа, которую она тут же прикусила, чтобы скрыть слабость. На то, как лихорадочно блестят глаза. Моя дорогая ведьма была на грани.

— Помогу, — тихо сказал я. — Как только объяснишься.

— Не буду я объясняться.

— Ну, значит, я не буду тебе помогать. — Я пожал плечами с показной ленцой. — Этого ещё не хватало — добро ведьмам, решившим самоубиться, причинять. У меня лицензия, между прочим, на отлов нечисти, а не на моральную поддержку суицидальных особ. Иди к психомантам, они по этой части.

Карамэ закрыла глаза. Выдохнула. Сдалась.

— Проклятие. И предсказание. Два в одном словила, — слова посыпались из неё, будто камни из разбитого кувшина. — Теперь тот... тот, кого я люблю, умрет, если я буду жива. А я не хочу, чтобы он умирал. Поэтому проще умереть мне. Логично же?

Тишина в баре стала вакуумной. Даже бармен-зомби перестал тереть стакан и уставился на нас своими мутными глазницами, забыв моргать.

— Он — это кто? — В моем голосе не осталось и следа от ленивой иронии. Он звучал глухо и напряженно. Даже, кажется, слишком напряженно для простого любопытства. Ну и плевать.

— Не твое дело, — буркнула она, отводя глаза.

— Мое, — рявкнул я, подавшись вперед и перехватив её запястье. Пальцы сомкнулись вокруг её хрупкой косточки. Такая тонкая, что, кажется, сожми — и сломается. Но я знал, что она крепче, чем кажется. Моя ведьма. — Если ты, Карамэ, явилась ко мне посреди ночи и просишь о смерти, чтобы спасти какого-то мужика, это очень даже мое дело. Потому что это идиотизм чистой воды, и я имею право знать, из-за кого такая драма.

Она дернулась, пытаясь вырвать руку, но я держал крепко.

— Отпусти.

— Сначала скажи. Кто он?

Она засопела, сверля меня взглядом. Искры магии затрещали в воздухе между нами. Её глаза полыхнули кофейным пламенем, мои, наверное, сталью. Война. Наш вечный танец.

— Тебе-то что за дело? — прошипела она. — Какая разница?

— Хочу знать, из-за какого идиота ты решила собой пожертвовать, — процедил я сквозь зубы. — Это вампир тот, что вокруг тебя прошлой весной круги нарезал? Бледный, с комплексом графа Дракулы?

— Пошел ты.

— Значит, не вампир. — Я картинно задумался, но руку не отпустил. — Тогда оборотень? Лохматый, с вечной проблемой шерсти на спине? Помню, ты на него смотрела на ярмарке.

— Аракалл, заткнись.

— Аристократ? — продолжал я допрос, чувствуя, как внутри разрастается что-то мерзкое. Ревность? Не смешите мои проклятые тапки. — Граф? Барон? Герцог с гнилыми зубами и фамильным проклятием?