Книга Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью, страница 1 – Марьяша Ришелье

В прокуренном чреве подвального бара «Хромой бес» время текло иначе. Здесь оно густело, смешиваясь с запахом старого дерева, воска и едва уловимой вонью болотной твари, которую какой-то горе-призыватель неудачно выдернул из Изнанки прямо за стойкой прошлой ночью.

Я лениво вращал в пальцах стакан с янтарной жидкостью, наблюдая, как на донышке медленно тает кубик льда. Напротив меня на потертой стойке покоились раскрытый гримуар и фляга со святой водой — декорации к спектаклю, который мне уже порядком надоел. Жизнь была пресной. Как остывшая овсянка. Ни одной приличной твари, ни одного занятного проклятья, ни одной красивой женщины, способной поддержать разговор сложнее, чем «ой, а больно будет?».

Дверь бара распахнулась, впустив клуб сырого тумана и ЕЁ.

— Аракалл.

Я даже не повернул головы, но уголок губ дернулся в усмешке. Этот голос я узнал бы среди тысячи воплей баньши. Низкий, с хрипотцой, будто она только что кому-то очень убедительно угрожала кастрацией через магическую пентаграмму.

— Аракалл. Дело есть.

Я медленно, смакуя каждый миллиметр, повернулся. Люблю зрелища.

В полумраке бара, стряхивая капли лондонской измороси со своих шоколадных волос, стояла Карамэ. Моя любимая ведьма. Миниатюрная, хрупкая, с талией, которую можно перехватить двумя пальцами, и грудью, от которой у любого инквизитора случился бы конфликт веры и плоти. Бледная кожа, длинные тонкие пальцы, которыми она так изящно когда-то пыталась содрать с меня кожу заживо. Явилась — не запылилась. И выглядела... хреново. Даже для ведьмы, только что проклявшей трех соседей.

— И какое же у тебя, моя дорогая ведьма, вдруг появилось дело к экзорцисту? — промурлыкал я, лениво проводя пальцем по ободку стакана. — Неужто закончились приворотные зелья, и решила попросить рецепт у конкурента? Или, может, святой водой решила запастись? Так я не благотворительность.

Она не повелась. Не огрызнулась. Совсем. Это было плохо. Карамэ всегда огрызалась. Это был наш танец — удар, ответный выпад, искры магии и сарказма.

Она подошла ближе, встала напротив меня. Тусклый свет масляной лампы упал на её бледное лицо, и я внутренне подобрался. В её кофейных глазах плескалось такое отчаяние, какое я видел только у приговоренных к колесованию. И у тех, кого прокляли особенно изощренно.

— Убей меня, — выдохнула она.

Пауза. Лед в моем стакане жалобно звякнул.

— Прости, ослышался, — я картинно приложил ладонь к уху, отставив стакан в сторону. — Туман, наверное, в уши набился. Мне послышалось, что ты просишь лишить тебя жизни. Что за бред?

— Не туман. Убей. Это срочно. До того как наступит полнолуние. А оно наступит через неделю.

Я поставил стакан на стойку. Медленно. Аккуратно. Играть в скуку больше не получалось. Внутри заворочалось что-то древнее, хищное и очень злое. То, что просыпалось только когда речь заходила о ней.

— И с какой это стати у тебя, Карамэ, появилось такое внезапное и, надо сказать, идиотское желание помереть?

— Не твое дело. — Она вздернула подбородок, пытаясь вернуть привычную дерзость, но вышло жалко. Губы дрогнули. — Ты столько лет хотел меня убить, что теперь, сложно что ли? Бесплатный подарок. Бери и радуйся. Считай, что я решила сделать тебе одолжение под полнолуние.