Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 96 – Николетта Фэй

— Здесь тоже проверь, — говорю я Лео.

Он читает медленно. За год сын научился складывать длинные слова, но «местожительство» побеждает его на середине. Марек наклоняется помочь, получает сердитый взгляд и отступает.

— Я сам.

Лео заканчивает слово со второй попытки, осматривает печати и наконец кивает чиновнику.

— Теперь можно.

Мы с Арденом обмениваемся кольцами. Моё простое, без родового знака. Его тоже. Старую цепочку со знаком первого брака Арден хранит в закрытом ящике вместе с разводными бумагами; мы не стали делать вид, что тех лет не существовало.

Когда чиновник объявляет нас супругами, Тома слишком рано бросает орехи вместо лепестков. Один попадает Мареку за воротник. Глава рода Астэров сохраняет достоинство почти три секунды, затем вытряхивает орех и съедает.

— Семейная церемония закончена? — уточняет он. — Или в меня ещё чем-нибудь бросят?

Агна вручает ему корзинку с оставшимися орехами.

— Теперь ваша очередь бросать. Вы здесь главный.

Марек действительно остаётся главой рода. На его руке печатка, в его сумке лежат счета земель, а утром он уже спорил с управляющим о ремонте мельницы. Арден не просит вернуть полномочия даже на свадебный день. Отречение давно перестало быть жестом, сделанным в горячке.

Марек бросает горсть над нашими головами. Лео ловит орех на лету и сразу съедает, забыв о важности момента.

Потом Арден целует меня. Коротко, потому что рядом сын и половина моих пациентов. Кто-то всё равно свистит. Я узнаю голос пожилого кузнеца, которому три месяца запрещала вставать на сломанную ногу, и обещаю проверить, на чём он сейчас стоит.

Праздничный обед устраиваем во дворе лечебницы. На столах пироги, сыр, жареная рыба и три разных супа, которые соседки принесли без согласования. Ардену приходится принимать поздравления между двумя горшками. Я успеваю поесть только после того, как осматриваю девочку с разбитым коленом: она побежала за лентой, упала у ворот и больше всего боится испачкать наряд.

— В день свадьбы можно было поручить это другому лекарю, — замечает Арден, когда я возвращаюсь.

Я снимаю с запястья испачканную ленту.

— Можно. Но она пришла ко мне.

Он подаёт тарелку, которую держал для меня тёплой возле печи.

— Поэтому я не сказал, что ты должна была поручить.

Я пробую суп. Он пересолен, зато горячий. Жизнь после второго брака начинается именно так: не с отъезда в замок, а с разбитого колена, отложенного обеда и мужа, который научился не превращать заботу в решение за меня.

После полудня Орен приносит папку по новым записям Вальта. В другом городе нашли ещё двух детей. Одного уже узнала сестра, для второго ищут родных. Я читаю только медицинскую часть и передаю остальное следователям.

Мне предлагали возглавить столичную службу поиска. Я отказалась. Я умею лечить, задавать неудобные вопросы и замечать, когда история болезни написана чужой рукой. Для управления всей Империей есть люди, которым нравится жить среди папок. Мне нравится возвращаться в перевязочную и знать имена тех, кто лежит на койках.

Лео подходит, пока я закрываю дело.

— Там про таких, как я?

Я завязываю тесёмки на папке.

— Да. Двух нашли живыми.

Он проводит пальцем по завязке папки и не просит читать подробности. У него есть право знать свою историю, но нет обязанности каждый раз заново проживать чужую.