Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 94 – Николетта Фэй

Я складываю тряпку на краю стола. Она выходит кривой, разворачивается, и я оставляю её как есть.

— До конца не знаю. Хочу понять, кто мы теперь.

Арден ждёт. За окном по мостовой проезжает поздняя телега, звякают пустые бидоны.

— Не бывшие супруги, которые обязаны склеить разбитое, — продолжаю я. — И не только родители Лео. Я хочу знать, как ты живёшь, когда никто не ждёт от тебя быть главой рода. Ненавидишь ли до сих пор сладкий чай. Почему рисуешь лошадей хуже пятилетнего ребёнка. С кем я спорю на этой кухне — с человеком из прошлого или с тем, кого ещё почти не знаю.

У Ардена дёргается угол рта.

— Сладкий чай всё ещё ненавижу. Положил две ложки, потому что перепутал сахар с солью, а признаться было поздно.

Я пробую его кружку. Чай приторный настолько, что сводит язык.

— Ты мог вылить.

Он отодвигает блюдце с мятной крошкой.

— Ты следила, выпью ли я из сколотой кружки.

Я ставлю его чай обратно на стол.

— Я не следила.

Он смотрит на меня поверх своей кружки. Возражение выходит слабым, и мы оба это слышим.

— Я тоже хочу узнать тебя, — говорит Арден уже серьёзно. — Не ту Лиану, которую помню удобными кусками. Тебя, которая построила лечебницу, умеет командовать Ореном и ставит горчичный порошок рядом с бинтами. Но если завтра ты решишь, что это было ошибкой, я уйду.

Я качаю головой прежде, чем он успевает принять молчание за согласие.

— Не предлагай мне заранее отступление. Я слишком легко им воспользуюсь.

Арден ставит кружку на стол. Между нами остаётся меньше половины вытянутой руки.

— Тогда что предложить?

Я смотрю на его мокрый плащ в прихожей.

— Сегодня остаться.

Он принимает эту границу. Не добавляет «и завтра», не клянётся ждать сколько угодно. Просто спрашивает, где лежит запасное одеяло.

Я веду его в маленькую гостиную, которая одновременно служит кладовой. На кушетке лежат свёрнутые простыни и коробка с медицинскими книгами. Арден переносит коробку на пол, проверяет длину кушетки и с сомнением смотрит на собственные ноги.

— Поместишься, если не будешь превращаться в дракона.

Арден примеряется к кушетке ещё раз.

— Полезное условие. Нужно записать.

Я встряхиваю одеяло. Из складки вылетает засохший лист базилика и падает Ардену на плечо. Он снимает его и протягивает мне. Мы касаемся пальцами, и на этот раз я не отнимаю руку сразу.

Арден замирает. Не наклоняется, хотя понимает не хуже меня, что изменилось. Ждёт.

В первом браке семьи выбрали союз, титулы определили дом, а ребёнок стал наследником до рождения. Даже конец Арден подписал один.

Сейчас в коридоре пахнет мокрым плащом и чаем. За стеной спит Лео. Свидетелей и семейного совета здесь нет.

Я делаю шаг к Ардену.

Он успевает произнести моё имя, но я сама тянусь к нему и целую.

Поцелуй выходит осторожным только в первые секунды. Арден касается моей щеки, оставляя мне возможность отступить. Я не отступаю. Узнаю знакомое тепло и одновременно чужую привычку задерживать дыхание, когда боится поторопить меня.

Когда мы размыкаем руки, одеяло лежит на полу.

— Это ничего не обещает навсегда, — говорю я, всё ещё держась за его рубашку.

Арден смотрит на смятую ткань у моих пальцев.

— Хорошо. Потому что я сейчас способен обещать только не наступить ночью на коробку.

Я смеюсь громче, чем собиралась. В детской Лео ворочается, и мы оба прикладываем пальцы к губам. Потом поднимаем одеяло, устраиваем кушетку и желаем друг другу спокойной ночи.