Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 92 – Николетта Фэй

— Ты знал.

Арден опускает ладони на колени, чтобы Лео видел их.

— Знал и забыл. Это моя ошибка.

Сын не выходит до ужина. Арден остаётся на полу так долго, что затекает нога. Потом несколько недель сам подкладывает под двери деревянные клинья. Один носит в кармане и каждый вечер проверяет, на месте ли он.

Лео замечает. О прощении не говорит, зато однажды просит отца закрыть окно — дверь при этом остаётся открытой.

Мои проверки становятся короче. Сначала я ухожу в лечебницу на четверть часа, потом на час. Однажды привозят женщину с тяжёлыми родами, и я остаюсь внизу почти четыре часа. Дважды поднимаюсь до середины лестницы. Оба раза слышу, как Лео и Арден спорят из-за супа, и возвращаюсь к пациентке.

Когда поднимаюсь вечером, на кухне пахнет подгоревшей морковью. Арден скребёт кастрюлю, Лео ест хлеб с сыром.

— Папа испортил ужин, — докладывает сын.

Я заглядываю в кастрюлю и нахожу на дне чёрную корку.

— Я вижу.

Лео откусывает сыр и дожёвывает.

— Мы не звали тебя, потому что ты лечила.

Последняя фраза оказывается важнее целой кастрюли. Я четыре часа работала и ни разу не послала Агну проверить, дышит ли Лео. Мир не рухнул. Сын не исчез.

Позже, когда Арден приколачивает полку в детской, Лео находит между книгами старую бирку с именем. Долго крутит её, затем спрашивает:

— А как вы меня называли, когда я был маленький?

Молоток замирает. Арден смотрит на меня, оставляя ответ мне.

— Мы хотели назвать тебя Дарианом, — говорю я. — Но не успели сказать это имя тебе.

Лео пробует шёпотом:

— Дариан.

Идёт к окну, возвращается, снова произносит. Арден ждёт возле недобитого гвоздя. Я держу бирку и чувствую, как имя, которое пять лет болело во мне, перестаёт быть тайником с мёртвым ребёнком. Теперь оно предложено живому мальчику, и он ничего нам за него не должен.

— Длинное, — решает Лео. — Я пока Лео. Когда вырасту, могу добавить?

Арден кладёт молоток на полку.

— Можешь, — отвечает Арден. — Или не добавлять.

Сын пишет угольком: «Лео Дариан», смотрит и зачёркивает вторую половину одной чертой. Лист не прячет. Прикрепляет к новой полке рядом с рисунком больной собаки.

Вечером Арден надевает плащ. До гостиницы два квартала, дождь стучит в стекло, и в прихожей пахнет мокрой шерстью. Он проверяет клин у двери Лео, желает нам спокойной ночи и берётся за ручку.

Я успеваю передумать трижды.

— Останься сегодня.

Арден медленно отпускает ручку. Впервые после развода он остаётся в моём доме, потому что я сама его позвала.

Арден медленно отпускает ручку, но плащ не снимает.

Дождь барабанит по крыше. Из комнаты Лео доносится скрип койки, потом всё затихает. Я стою посреди прихожей и понимаю, что продумала приглашение ровно до слова «останься». Дальше в доме есть одна моя кровать, детская койка и узкая лавка на кухне.

— Я могу уйти, — говорит Арден. — Если ты сказала из-за дождя.

Я указываю на сухой угол прихожей.

— У нас дождь идёт половину осени. Я умею не спасать от него взрослых мужчин.

Он снимает плащ и вешает на крюк. Я приношу тряпку, Арден пытается забрать её у меня, и мы оба держимся за разные концы.

— Отдай, — прошу я. — Ты гость.

Арден тянет тряпку на себя.

— Обычно хозяева не заставляют гостей спать в луже.

Я всё ещё не выпускаю свой конец.

— Обычно гости не приносят её с собой.